Жнецы Страданий (СИ)

Какими глупыми они оба были! Она считала себя мудрее… как же! Старше на целых три года, а он кто — мальчишка! Она хотела повести себя честно. А получилось, убила то единственное, что между ними было.

И она до сих пор помнила его глаза. Кажется, именно тогда они безнадежно застыли и сделались похожи на мертвую пустошь. Когда она сказала, что от его любви слишком много беды и глупости. А Цитадель не прощает ни того, ни другого.

Клесх поднял с пола рубаху, и стал одеваться. Он не смотрел в сторону лекарки.

А она стояла, опустив глаза, словно он надавал ей пощечин.

Тихо хлопнула дверь. Хозяин покоев не обернулся. Но, когда он поднял крышку сундука и потянулся за лежащим в его недрах тулом со стрелами, то даже не удивился тому, как заметно подрагивают пальцы. И воздух в комнате казался горьким.

Проводив Клесха, Лесана вернулась к себе. Девушкой овладело скорбное оцепенение. Она забралась с ногами на лавку и сидела, уткнувшись подбородком в острые коленки. Ее крефф уехал. Идти завтра на урок к громадному Дарену было страшно, аж под ложечкой сосало.

Про него говорили, будто наставник он лютый. И даже если врали… все одно душа не лежала. Чужой он. Пока присмотришься, пока понимать начнешь… Тошно.

А еще, пуще прежнего стискивала горло тоска. Вот она сидит здесь и печалится о завтрашнем дне, об уехавшем Клесхе, а Айлиша лежит в холодном мраке мертвецкой на столе…

От этих раздумий душили слезы. Но разделить тоску было не с кем. И плакать тоже казалось глупым. Что слезы? Прольются и все.

Подругу это не вернет. Страшно становилось при мысли о том, каково сейчас Тамиру. Сколько отчаянного упрямства было в его глазах, сколько ярости… нет, он не позволит издеваться над любимой, отыщет способ похоронить ее по-людски. А уж как за то накажут ослушников — какая разница? До смерти не запорют, а боль терпеть они выучились. Наказания, все одно — не миновать, но их подруга не заслужила поругания. Раздавила ее Цитадель без жалости. Не отыщи Осененную девушку из рода Меденичей крефф, все могло бы сложиться для нее иначе.

В памяти всплыло милое улыбчивое лицо и мелкие кудряшки надо лбом. Как стеснялась она, когда им отмахнули косы! Как растерянно проводила ладонью по опустевшему затылку и сдерживала слезы…

А первая ночь в Цитадели? Когда они испуганные, озябшие жались друг к другу под тонкими одеялами, делясь теплом. И как Айлиша старалась отодвинуться от Тамира, стыдясь и обмирая, и как потом заснула, уткнувшись носом ему в спину.