Зло

Пиджачок серый, твидовый, синий вязаный галстук, на воротничке рубашки пуговицы. Полная фирма. И часики Ястреб разглядел. Крупный квадрат на ремешке. Не на браслете, как нынче модно у всех торгашей. Нет. Золотой квадратик «Омега» на хорошем дорогом ремешке.

Прикинутый фраерок. Весьма прикинутый.

— За работу заплачу сто кусков.

— Сколько? — Парень чуть не захлебнулся кофе.

— Центнер.

— Что за работа?

— Вы понимаете, если я скажу, то вам придется браться за это дело. Иначе…

— Что будет иначе, понятно.

— Тем более, — польщенно усмехнулся Ястреб.

— За сто кусков я готов на любое дело.

— Тогда слушайте.

Ястреб изложил слово в слово все, что сказал на инструктаже Шорин.

— Ключи? — спросил парень, когда Ястреб закончил.

— Вот. — Ястреб достал из кармана связку, положил на стол. — Два от квартиры, один от секретера, а этот от черного хода. Он, к сожалению, отпирается только изнутри. Аванс нужен?

— Нет. Мы приходим, берем. Линяем через черный ход, вы ждете нас в ресторане «Кама», у театра на Таганке.

— Заметано.

— Давайте ключи. И не смотрите на меня так. Я не хочу залететь с камнями Бугримовой. Я их взял, отдал, попросил лаве, и мы разбежались.

Они распрощались, договорились уточнить дату операции. Ястреб верил Яше, знал, что тот никогда не подводил друзей, но все же поганенькое чувство недоверия не давало ему покоя. Уж больно этот респектабельный человек не походил ни на одного известного ему вора.

Но Махаон был известный медвежатник, таких спецов больше не осталось. Профессор, да что там профессор — академик в своем деле. А этот парень вызывал у Ястреба странное чувство.

Он позвонил Яше и сказал, что виделся с человеком.

— Ленчик, — ответил Яша, — я тебе так скажу, парень надежный полностью. А главное, как говорят на зоне, живет на доверии.

Много позже, месяцев через семь, Ястреб смотрел по телевизору «Кинопанораму» и к удивлению своему увидел на экране того парня. Оказывается, фильм, снятый по его сценарию на студии научно-популярных фильмов, получил Гран-при на кинофестивале в Лозанне."

"Ястреб смотрел на экран и никак не мог поверить, что человек, так красиво и интересно рассуждающий о кино, — вор-домушник. Но это было потом.