Зло

У него вообще был набор пропусков во все клубные кабаки: в ВТО, ЦДЛ, дома композиторов, журналистов, архитекторов. Каждый декабрь он отгружал два стольника шустрому человечку, и тот делал ему полный набор пропусков во все творческие дома.

У входа в ресторан швейцар — непоколебимый страж — внимательно рассмотрел пропуска, вздохнул. Уж больно не любил он пускать сюда всех этих прилепившихся неведомых людей."

"Народу в зале было еще немного. Не наступило время, когда устремятся сюда актеры, не занятые в спектаклях, московские художники, литераторы.

Яша сидел во втором зале, стены которого были отделаны стволами берез.

Пройдя сквозь бамбуковую занавеску, Ястреб увидел своего кента, сидящего за столиком у окна.

Яша призывно замахал рукой. Ястреб подошел, сел. Заказал подлетевшей официантке зубрик и биточки по-блоковски.

— Ну что, Яша? — спросил Ястреб, пропустив рюмку.

— Леня, ты меня знаешь, я всегда готов тебе помочь, но с этого дела соскакиваю.

— Вот так номер, — удивился Ястреб. — Не помню, чтобы ты от бабок отказывался.

— Ты знаешь, Ленчик, какие люди в моем закутке бывают?

— Знаю.

В закуток к Яше приходили такие персонажи, чьи фамилии-то называть страшно было. Через эту маленькую мастерскую прошли десятки килограммов золота, алмазные россыпи, целые сапфировые трубки. Незримыми нитями была связана мастерская металлоремонта с квартирами на улице Алексея Толстого, Грановского, на Бронной.

Конечно, советский рубль — самая твердая валюта в мире, но это все разговоры для населения. Те, кто рулил страной, прекрасно знали подлинную цену отечественной валюты, и им были нужны доллары, фунты, марки и, конечно, драгоценности. И они покупали все это через таких, как Яша.

— Так что же делать будем? — спросил Ястреб.

— Ленчик, — Яша ковырнул вилкой салат «оливье», — я знаю, для кого ты работаешь.

— А я не знаю, ставлю дело втемную.

— А зачем тебе знать? Меньше знаешь — дольше живешь, — философски заметил Яша.

— Так где же мне людей достать?

— Иди в «Софию».

— Ты что, из дурки сбежал? — Ястреб покрутил пальцем у виска. — Приду и скажу: бойцы, кто на это дело пойдет?

— Зачем так, ты меня за фраера не держи. Ровно в десять минут одиннадцатого к тебе подойдет человек и скажет, что он из Столешникова.