Зло

Пока машина пробиралась через забитый народом Столешников, он глядел на торопящихся куда-то людей и думал, что каждый из них — кладбище, в котором похоронены несбывшиеся надежды.

Ельцова он нашел в зале, тот показывал совсем молодому пацаненку, как надо работать на груше. Увидев Золотого, он вытер руки полотенцем и поспешил ему навстречу.

— Молодец, Боксер, — одобрительно сказал Золотой, — пацанов учишь, как за себя постоять, это по жизни очень пригодится.

— Учу понемногу. Пошли ко мне в комнату.

— Да незачем, отойдем в уголок.

Они отошли. Золотой достал бумажку.

— Петро просил, я сделал.

— Спасибо."

"— Благодарить будешь, когда с этой волчары получишь за всю масть. Помни, он человек не простой.

— Да и я не подарок.

— Это точно. Но если нужна волына, могу достать.

— Спасибо, я управлюсь.

— Ну смотри, — Золотой протянул руку, — фарту тебе, брат. Петро твою ксивенку и грев получил. Благодарит. Параша по зонам прошла, что Леня бровастый плох, значит, можно амнистию ждать, когда он деревянный бушлат наденет.

Тогда и Петро увидим. Ну, бывай, бродяга.

Золотой повернулся и пошел к выходу. Он честно выполнил просьбу своего кента. Теперь дело за Боксером. Сможет — получит, не сможет — значит, так карта легла.

Ельцов переоделся, сел в машину и поехал на Сретенку, к дому, под крышей которого росло дерево.

* * *Алена уехала на Рижское взморье договариваться насчет дома и должна была вернуться через день. А ночью у Ястреба прихватило сердце, он с трудом набрал номер, который ему оставили врачи, и они приехали минут через двадцать.

До утра он пролежал под капельницей.

— Завтра, как приедет жена, — сказал врач, — в больницу

— Надолго? — опасливо спросил Ястреб.

— Недели на две.

— Долго-то как. — Ястреб прикинул, что дело с Филином затягивается.

— А жить хотите?

— Да не знаю.

— Тогда зачем нас вызывали? — Знакомый врач насмешливо посмотрел на него.

— От страха.

— Значит, хотите. Курить минимально и лежать. Если что, звоните, — посоветовал врач, пряча в карман стольник.

Ястреб заснул под утро и проспал до обеда.

Встал, пошел на кухню, съел кусок колбасы, выпил стакан сока и опять лег. Телевизор смотреть не хотелось. Надоели ему рассказы о скором коммунизме. Он лежал, заложив руки за голову, и думал о том, как быстро кончилась жизнь. Он не надрывал организм наркотиками, конечно, никогда не синюшничал, курил, правда, много, а вот напугали — сигарету в руки взять неохота.

Пойти, что ли, в церковь? Но врач запретил уходить надолго из дома.