Зловещее наследство

На лице Калеба появилась быстрая улыбка:

— Со мной идет ангел-хранитель.

Они поблагодарили и ободренные, снабженные на дорогу небольшим запасом еды, с новыми силами продолжили путь.

Южнее в долине им встречались строения, расположенные на далеком расстоянии друг от друга. Они шли вдоль большой реки, и пока все складывалось хорошо, но внезапно наши странники вынуждены были отойти от нее и очутились в непроходимой местности. Они расстроились, дороги не было. Перед ними снова стеной стоял глухой лес.

А сейчас они реки вообще не видели.

Изнуренный Маттиас уселся прямо на землю.

— Где же мы ночевать будем? — спросил он, потеряв всякую надежду.

Калеб видел, как устал и замерз мальчик.

— Мы еще пройдем немного и когда увидим крестьянское подворье, попросимся переночевать на сеновале.

Маттиас согласно кивнул головой и тяжело поднялся. Они давно уже не встречали жилья, и надежды найти что-нибудь для ночлега были малы.

— Мы можем снова выйти к реке, — ободряюще сказал Калеб — Там возможностей побольше.

Они продолжали путь на одеревеневших ногах, и Калеб ничего не сказал, когда Маттиас взял его за руку.

Но в этот вечер удача сопутствовала им. Уже начало смеркаться, когда они снова услышали шум реки и сразу же после этого увидели свет, идущий из дома. Они так устали, что, не спрашивая разрешения, забрались на сеновал и заснули там.

Последними словами Маттиаса в этот вечер были:

— Калеб, что будет, если мы не найдем Гростенсхольма? Мы никогда не попадем домой.

Впервые он почувствовал, что Маттиас сдается.

Это потрясло его. Маттиас, всегда был лучом света!

О своем будущем Калеб думал не часто. Он выбрался из шахты, и это было главным. Сейчас он прежде всего обязан позаботиться о Маттиасе, доставить его домой. Затем будет возможность позаботиться и о себе. Он молод и силен. Перед ним целая жизнь, открытая и свободная.

Лес, через который им следовало идти на следующий день, был не так велик. Они обнаружили и мост через реку. И вот уже оказались на светлых открытых просторах Рингерике.

От твердой дороги, по которой они шли, у Маттиаса на подошвах появились волдыри. Он не жаловался, но Калеб видел, что каждый шаг для него мучителен. Мужество, как наблюдал Калеб, тоже покидало его.