Значит, я умерла

Но ответа не получила.

У меня были два протеиновых батончика; жуя их, я обдумывала перспективы своего дальнейшего трудоустройства. Они не были радужными. Конечно, рынок труда для молодых и здоровых «рабочих пчел» никуда не делся, и я хоть сейчас могла найти на нем работу. Но я знала, что возненавижу ее так же быстро, как и прежнюю.

Я села в метро и поехала на Манхэттен, где сделала пересадку на станции «Гранд Сентрал» и откуда поезд № 6 повез меня на север, к Восточной Пятьдесят первой улице. Там, на Парк-авеню, огромным маяком из голубого стекла и проклепанной стали торчал еще один отель Трэкстонов – здание задумывалось как жутковато-стильное, а получилось похожим на аквариум в готическом духе.

Два этажа в нем занимала штаб-квартира корпорации, остальное отдали под отель. Каро еще сто лет назад дала мне пропуск работника отеля, и я заходила сюда время от времени, иногда просто поздороваться с сестрой, но чаще – наведаться в кладовые для служащих, за едой. Конечно, после смерти Каро пропуск могли деактивировать, но этого не случилось, он работал. Лестница привела меня на третий этаж. До кладовой было уже рукой подать, когда я передумала и свернула на красную ковровую дорожку, ведущую к кабинету Каро.

Дверь была закрыта, но не заперта. Я толкнула ее и встала на пороге: идти дальше не было сил. Кабинет Каро был выдержан в тонах небесной лазури, и от этого казалось, будто он парит в вышине, хотя, по стандартам города Нью-Йорка, он еще даже от земли не оторвался. Мебель, разумеется, была гламурной.

На стене, в самом центре, висела серебряная табличка от «Гражданского общества Диотима», а вокруг нее – снимки, на которых Каро запечатлелась со знаменитостями из разных стран, и несколько фото Тедди. Сестра везде выглядела безупречно, прическа волосок к волоску, не хуже, чем у всяких там королей и президентов. Даже не знаю, как она ухитрялась.

– Без нее все здесь иначе, да, Дейрдре? – раздался за моей спиной низкий мужской голос.

Я обернулась. Позади меня стоял свекор Каро, Теодор, в черном костюме.

Его седые волосы были аккуратно уложены, из нагрудного кармашка пиджака выглядывал нежно-голубой квадратик. Одним словом, вид у него был ухоженный, но лицо глубоко печально.

– Каждый раз, проходя мимо ее двери или снимая трубку телефона у себя в офисе, я снова вспоминаю, что ее больше нет, – продолжал он. – У меня на голосовой почте осталось одно ее забавное сообщение, и я проигрываю его время от времени, просто чтобы еще раз послушать ее голос.

Я кивнула.