Значит, я умерла

К западу от Тиргартена, прямо рядом с ним, был мой университет – его архитектурный ансамбль располагался на Эрнст-Ройтер-платц. Помню, что месяц-другой я еще ходил на занятия, а потом почти перестал, так что никаких воспоминаний о том, как выглядел университет изнутри, у меня не сохранилось.

Я пошел на юг, по Кнезебекштрассе к бульвару Канштрассе, где все указатели показывали на восток, в сторону зоопарка, который был всего в двух кварталах оттуда. Даже не знаю, о чем я думал, когда в восемнадцать лет выбрал для жительства именно это место.

Но тогда я наглухо заблокировал для себя прошлое и, наверное, так преуспел с наркотиками, что мог и не увидеть эти знаки.

Квартира, которую я тогда снимал, находилась где-то к югу от бульвара. Название улицы я вспомнил, только увидев его на стене дома, – Нибурштрассе. Точно, это она, все так же застроенная элегантными домами. Надо же, нашел, и даже довольно быстро…

Я хорошо помнил тот день, когда в мою дверь постучала Мирей. Темноволосая, бледная, с розово-красными губами, она походила на ожившую принцессу из сказки.

«Извини за беспокойство, – заговорила по-английски с французским акцентом, – я только что переехала сюда – и потеряла телефон. Можно от тебя позвонить?»

Помню, как я стоял и пялился на ее шею в черном кольце чокера с серебряными заклепками. Совсем как у девушек из клубов фетишистов, в которые я ходил. Но мое внимание привлек не столько чокер, сколько крошечная стеклянная бутылочка, висевшая на тонкой цепочке. Она была наполнена чем-то красным.

Мирей перехватила мой взгляд.

Даже много лет спустя я почувствовал, как часто забилось у меня сердце, едва я вспомнил ту встречу. Мы познакомились в октябре, в начале второго курса, а к февралю Мирей уже была мертва. Все последующие годы я жил, старательно избегая любых напоминаний о ней. И только сегодня меня вдруг осенило: как странно, что такая красивая девушка взяла и позвонила мне в дверь… И еще одну вещь я вспомнил, глядя на дом, где все это случилось. Я говорил доктору Хэвен, что очнулся в своей квартире, но это было не так.

Я жил на четвертом этаже и никогда не закрывал на ночь шторы, потому что мне нравилось видеть звезды в окно. А вот квартира Мирей была на первом этаже, и она всегда закрывала жалюзи, чтобы прохожие не заглядывали в окна. Так вот, когда я очнулся, в комнате горел свет, и жалюзи были опущены. Я повернул голову и увидел рядом Мирей…

Я хотел войти в дом и позвонил консьержке, но мне никто не ответил.