– В милицию надо было заявлять, а не приют у нас устраивать! Вся жизнь шиворот-навыворот пошла, все псу под хвост! Вот что, Наташа, или отдавай его в детдом, или давай разводиться-разъезжаться. Я так жить больше не могу. А в детском доме ты его навещать сможешь, сколько хочешь.
Олег прекрасно знал, что предлагает невозможное – жить Наташе одной было негде и не на что, поэтому развестись с ним она не могла. Сейчас сила была на его стороне, поэтому он мог решать, как они будут жить дальше. К тому же она ведь любила его, это Олег точно знал.
– Хорошо, – кивнула Наташа, глядя на него ясными глазами. – Если тебе тяжело, давай разведемся.
Поначалу он думал, что жена просто храбрится. Однако Наташа собрала вещи и уехала к родителям, а через полгода вернулась в город, сняла комнату у какой-то знакомой за сущие гроши и обещание ухаживать за попугаем, Тимошу отдала в ясли, а сама вернулась на работу в школу. Вот тогда Олег окончательно понял, что браку их пришел конец. И случилось так из-за проклятой бабы, которую угораздило родить ребенка и помереть на опушке леса возле села Калядино…
Наташа закончила рассказывать и посмотрела на Макара.
Во рту у нее пересохло, очень хотелось пить. Евгения Генриховна сидела напротив и смотрела на невестку ничего не выражающим взглядом.
– Думаю, теперь моя очередь, Евгения Генриховна, – мягко сказал Макар. – Ваша дочь Элина уехала из Москвы с неким Данилой Солонцевым. Ее никто не похищал, она пошла с ним сама – паломницей. У Данилы было свое учение, и он вел людей по святым местам, как он говорил.
У Элины не было с собой паспорта, потому что его учение требовало, чтобы все, кто к нему примкнул, отказались на какое-то время от своих имен. Думаю, что она была влюблена в него.
Илюшин прервался и взглянул на госпожу Гольц. Та смотрела прямо на него широко раскрытыми глазами.
– Захотите, я потом покажу вам, как они шли, – продолжил Макар. – Если я правильно понял, каждый из них должен был как-то подтвердить, что он достоин того, чтобы принять имя.
В какой-то момент Элина поняла, куда она попала, – по дороге они убили одну из женщин, которые шли с ними, и закопали в лесу. Я не знаю, принимала ли в убийстве участие Элина, но, полагаю, после этого у нее открылись глаза и на Данилу-Учителя, и на людей, которые шли вместе с ней. Убежать она не могла – ее стерегли, и ей пришлось идти вместе со всеми. А она была беременна.
– Что?! – выкрикнула, вскочив, Евгения Генриховна так неожиданно, что все вздрогнули.
