Золото Югры
0 прочтений
Под крышкой он увидел десятиведерные дубовые бочки, крепко закрытые дубовыми же крышками… Такую крышку выбивают топором, для начала сорвав верхний железный обруч, намертво сжимающий бочку с боков…
Никола достал нож, ковырнул между досками бочковой крышки. Лезвие ножа отщипнуло маленькую дубовую соринку. Тут ковырянья на ночь, а потом и на день.
Дня у Николы Сужина уже не имелось. Он ковырнул снова, много сильнее. В левом, изуродованном плече родилась и стала расти свербящая боль…
– Во имя царя Ивана! – неожиданно для себя прошептал Сужин.
Просверлить тонкую дырочку внутрь и разбить на бочке масляную лампу с горящим в ней фитилем…
Ничего другого Никола Сужин в этой жизни больше не желал…
Два вогула лежали на высоком берегу Оби. Свесив головы вниз, они наблюдали за спящей большой лодкой.
Прямо перед глазами вогулов плескалась об мачту непонятно разрисованная тряпка, на которой вогулы вроде узнавали знаки крестов.
Внезапно в брюхе большой лодки бухнуло. Раздался невыносимый для ушей треск, и последнее, что увидели охотники князя Изоты, был столб огня и разлетающиеся в стороны деревянные обломки.
Глава тридцать пятая
Капитана Ричардсона в тот жуткий вечер позвал на праздник капитан Пекни.
Когда обе шхуны встали вечером на кормовые якоря возле крутого берега, Ричардсон один сел в шлюпку, привязанную веревкой к носовому бимсу. Течение тут же отнесло шлюпку под борт второй шхуны.
Капитан Пекни истово верил в Деву Марию. Поэтому он с почтением принял на борт своей шхуны падре Винченто, изгнанного капитаном Ричардсоном, и даже уступил ему свою маленькую каюту в левом крыле кормовой надстройки.
В тот июньский день католики отмечали праздник явления Богоматери в Испании. Падре Винченто в тот день слизал с горлышка стеклянного штофа три последние капли опиумной настойки.