Золото Югры

 – Надо бы костер запалить, чего-то пожевать, согреться…

– Да башкой тебя в костер! – вдруг заорал Макар. – Англы ушли! Англы ушли!

– От же, убивается ватаман, – очень тихо, со спокойной злобой сказал Бывалый Сенька, – от же убивается по малой беде. Ну, сегодня ушли, завтра спымаем… Хлыст, а, Хлыст! Ты всех живей, собери дров, запали костер… В домовину, гробину твою кутак! Собери костер живей!

Хлыст вскочил и молча пошел от берега, иногда нагибаясь за палками. Вдруг бросил палки и кинулся бежать назад, к своим.

Тут же от далекого леса послышался лай собак и непонятные людские выкрики.

И собак и людей, по звукам, приближалось многое множество.

Застреленного русским капитана Пекни матросы засунули ногами в один крупнотканый мешок для сухарей, второй мешок надели с головы. Обмотали сверток веревками, привязали к ногам еще один мешок, с балластными булыгами. Положили поперек низкого борта шхуны узкую доску, какая нашлась. На доску примостили тело.

Подрагивая головой, к похоронному свертку подошел капитан Ричардсон.

Его поддерживал под руку падре Винченто.

– Молитву читай! – приказал Ричардсон.

Винченто повернулся и побежал на корму, в каюту, искать молитвенник. Молитвенник не находился. Падре вспотел и стал сызнова переворачивать вещи в своем сундуке.

Ричардсон громко помянул Богородицу в непотребном виде.

Одноглазый боцман протиснулся через толпу матросов к доске, громко и отчетливо запел:

«Христос, да возрадуйся! К тебе идет человече святый, безгрешный…»

Капитан Ричардсон снова дико покраснел глазами.

Шагнул к доске, оттолкнул плотника, держащего край доски. И доска, и сверток с телом мигом плюхнулись в воду. Серый сверток почему-то поплыл по течению реки, погруженный лишь до половины. Матросы закрестились, зашептали молитвы. Тут сверток с трупом будто кто дернул снизу, со дна. Он тут же скрылся под водой.

Падре Винченто как был, одетый, лег на кровать и завернулся в одеяло. У него, чего уже давно не было, закружилась голова и к горлу комком подобралась тошнота.

– Всем дать по кружке рома! – крикнул капитан Ричардсон.

 – Пить ром во славу Англии!

Матросы крикнули вразнобой: «Слава»! Один за другим потянулись в трюмный люк. На корме остались капитан Ричардсон и боцман Булт.

– Ты ром не пей, – велел боцману капитан. – Будешь теперь все время рядом. Держать меня будешь, а то немного шатает. Устал я от долгого плаванья.

Паруса шхуны громко хлопнули. То не ветер переменился, то река Обь снова сделала изуверский, гибельный поворот.