Золото Югры

Под утро, когда небо уже посерело, тяжелые облака грозились пролить дождь и капитан Ричардсон без сознания осел на палубу, руль перехватил капитан Пекни. И вовремя. Река вдруг круто повернула вправо. Пекни послал матроса наверх, в «бочку», велел совсем убрать прямой парус. А ветер не утихал, даже прибавил силы.

«Бочковой» крикнул, что впереди сплошь одни речные завивы. Капитан Пекни приказал взять рифы на носовом, косом парусе.

Шхуна теперь шла благоразумным, тихим ходом. Лежащего без сознания капитана Ричардсона унесли в капитанскую каюту под догляд падре Винченто.

Боцману Булту на выбитый глаз наложили травный тампон из капитанской аптечки. Вместе с половинками сухарей матросам велено было раздать по ломтю соленого сала и по половине кружки рома. Боцман получил кружку полной, выпил и лег на палубе возле борта. Тихо застонал.

«Бочковой» запрыгал в бочке, потом перегнулся вниз, сложил ладони рупором и сдавленно крикнул вниз:

Глава тридцать седьмая

Английские трехфунтовые пушки били залпами. Каленые чугунные ядра, величиной всего-то с гусиное яйцо, за пять залпов излохматили бриг в доски.

При первом залпе одно ядро вдарило по ногам Рыжебородого, и теперь он матерно орал, валяясь без ног под рулевым бревном.

Макар успел заметить, что Бывалый Сенька после крика Молодшего Ерошки: «Англы! Пушки», тут же прыгнул в воду. Его понесло течением от брига, и старик исчез за приречными кустами.

Хлыст ползал по берегу в десяти шагах от Макара и орал вниз, Молодшему Ерошке, коего вместе со стягом залпом снесло с мачты под берег.

– Лежит в глине, вроде шевелится, но не мычит! – крикнул Макару Хлыст.

Ватажники, спавшие в трюме, уже не кричали, как было после трех залпов. Повыбило ватажников и затопило.

Макар, у которого заледенело сердце, отполз задом к куче амуниции, где они с Хлыстом только что спали. Откопал ружье, проверил заряд. Подсыпал пороху на запальную полку, встал на одно колено и начал чиркать кремнем по железу, стараясь запалить фитильную веревку, примотанную к прикладу ружья.

– Ложись! Ложись, суена корова! – заорал ему Хлыст.

Макар оглянулся. Высокий англ в капитанской шляпе целился с борта шхуны из ружья. И целился много выше палубы брига. Выцеливал Макара.

Старинов упал на влажные немецкие мундиры. Упал, но все шарил и шарил под мундирами, пока не нашел моток сухих запальных фитилей. Вымотал один, чиркнул кресалом. Фитиль схватился гореть. Макар завел конец тлеющего фитиля в фитильную собачку ружья и вскочил на ноги. Со шхуны ударил выстрел.