Золото Югры
0 прочтений
– Не стрелять и огня не зажигать! Перетащить остальные пушки на правый борт! Плотника – ко мне! Остальным крысам укрыться в трюме! Собирать там доски и разный хлам!
Матросы подхватили раненых и скатились в трюм. Корабельный плотник шепотом помянул дьявола и полез на палубу.
Боцман Булт зажег трюмную лампу и сходил в темноту своего закутка. Вернулся оттуда с полной кружкой рома и с кусками разной тонкой ткани. Матросы подтащили под лампу того раненого, который еле дышал и был без памяти. Стрела торчала у него из правой части груди.
Боцман Булт выпоил раненому бедолаге половину кружки рома и махнул рукой – оттаскивать. Безнадежен.
У второго матроса стрела торчала из предплечья. Руку пробило насквозь. Боцман дал матросу три глотка рома, потом ухватился за перо стрелы и резко резанул ножом деревянное древко у самой раны. Половина стрелы оказалась у него в руке. Теперь осталось ухватиться за наконечник стрелы и вытащить вторую половину.
– Бронза, – сказал сам себе боцман, – бронза. Худо дело.
Провел пальцем по краям бронзового изделия, почуял, что оно недавно наточено. А недавно наточенная бронза пускает в рану отраву.
Его окружили матросы.
– Надо убегать отсюда, – мрачно прошептал боцман Булт, – я точно знаю, что в бою всегда неожиданно кончаются порох и пули. А стрелы никогда не кончаются, я это тоже знаю. Теперь я согласен на бунт…
Сверху, по палубе, протопал капитан Ричардсон и крикнул в дыру люка, чтобы вытаскивали доски и запасные паруса.
Остаток ночи прошел тихо, без боя. Вода хорошо доставляла звуки со шхуны на берег. Там много топали по палубе, иногда кричали тонкими, ранеными голосами.
Макар задремал, но постоянно вскидывал голову, как усталая лошадь. Потом отоспишься… На шхуне вдруг громко застучали по палубе, один раз крикнул капитан Ричардсон. И сразу все стихло. Тоже готовятся к утру.
Макар протер глаза, сел прямо и оглянулся на свое воинство. Татары пушечный бой знают, пушечного боя боятся. А боящийся всегда торопится. И всегда стреляет мимо.