Золото Югры
0 прочтений
В своих дерганьях Ричардсон пару раз поднимал голову. Точно – он. Только связанный.
Возле связанного капитана показался тоже знакомый человек. Падре Винченто. Его на подлом лондонском совете господин Эйнан назначил сопровождать шхуны в Сибирь. И ведь дошел сюда живым, ишь ты, пастор хренов!
– Узнал меня, пастор? – крикнул Макар. – Если узнал – молись теперь… в Деву Марию и всех присных ее!
Пастор Винченто в ответ сотворил на Старинова свое крестное знамение. Макар плюнул и перекрестил пастора православным обычаем.
Тот же высокий, сильный голос проорал:
– Макара! Ты за этим человеком шел, так? Капитан Ричардсон твой! Забирай!
Ричардсон получил толчок в спину и полетел в воду. Макар заметил, что у него связаны и ноги и руки. Голова капитана с разинутым ртом пару раз показалась в волнах реки, потом тело утянулось в глубину.
Голос англа опять проорал:
– А мы теперь поворачиваем и уходим домой. Макара! Понял нас? Крикни!
– Я не за капитаном шел! – бешенно проорал Макар.
И вскинул руку. В проем между парусинами, откуда кричал голос, полетели жужжащие стрелы. Они бились о парусину и отскакивали в воду. Те, что застревали, вреда англам не принесли.
– Иди, иди, – последний раз крикнул звонкий голос и замолк.
Матрос на носу судна два раза ударил топором по якорному канату. Шхуна дернулась, качнулась. Упрямое течение Иртыша подхватило английский корабль и понесло на разворот. Теперь Макар сообразил, зачем сброшен кормовой якорь – он держал корабль, чтобы его развернуло силой течения.
И стоял неподвижно, пока шхуна не пролетела версту.
Макара опередил десятский Тохтай. Он проорал татарскую команду, и его воины побежали от шхуны назад, в сторону Тобола. Макар ухватил Тохтая за рукав:
– Куда валите, узкоглазые? Убью!
– За конями, за конями надо бежать!
Тохтай вывернулся от Макарова хвата и скрылся в кустах.
Неисповедимы пути Господни, как неисповедимо и Слово Его, которым Он наделил людей, имея к ним слабость неисповедимого свойства.
Кто и что видел в Сибири, то через две недели Божьим изволением, уже словесно, узнавали на Казани, а еще через неделю и на Москве.