Золото Югры

За ним в «игральную комнату» последовали человек десять варягов, при обнаженном оружии, при топорах. Старик Непейский, сослепу, да при одной свече, перетянул плеткой со стальными струнами первых попавшихся, а попало боярским сынкам и молодому царю.

Потом, когда разобрались, старый Степан Непейcкий древним обычаем провел прямо при молодом царе Иване судное дело.

Сына своего, Осипа Непею, по стариковскому суду, следовало услать в монастырь, в послушники, навечно. Ярому, молодому Макарке Старинову – отрубить башку.

Аннушку – племянницу – сослать в дальний скотный двор, навечно, в птичницы.

Старого Непейского боялись не только царские ближние молодцы, а даже опричники ходили стороной, если встречали Степана. Все знали, что старик в давнишние годы зарубил самого багдадского халифа. А в кавказском Дагестане у него остались такие родственники, что без рук, без ног, одними зубами загрызут любого, кто тронет Степана Непейского…

Враз протрезвевшая царская шайка тут же решила милостливо переиграть судебное решение свирепого старика.

Вместо Осипа Непея в Кирилло-Белозерский монастырь в навечные послушники посылали Макарку Старинова. Девку Аннушку отдали замуж за Беклемишева – ведь из-за него, дурака, и началась никчемная резня. Молодого Осипа Непею ссылали на три года московским послом к варягам, в студеные норманнские государства.

Весело тогда погуляли… в личину Марьи-Моревны плюй!

Непея оглядел сразу постаревшего царя, утер кровь с азяма и приложил к ране на носу кусок тряпки, смоченной в водке.

По телу бегали мураши не мураши, а нечто такое, что требовало либо завыть тотчас, либо царя зарубить. Непея завыл волком и пал на ковер.

Иван Васильевич, глядя на корчащегося Осипа, молчал. Что было, то было. Он ту давнюю игру в «покойники» выдумал, он ее и покончил… Законы не он придумывал, не царь. До него законы были… законы царских расправ, законы царских наград да законы царских игрищ… А законы надо сполнять, иначе царем станет кто-то другой.

Иван Васильевич отвернул лицо к темнеющим по погоде слюдяным окнам горницы.

Помолчал. Потом прогудел горлом:

– Пусть будет Макарка Старинов… Я ведь, Осип, как бы заранее разгадал твой ответ насчет верного человека. Неделю назад послал особых гонцов в Кирилло-Белозерский монастырь за твоим племянником… Сейчас он сидит в Юдино, при англицком после, или кто он есть, этот капитан Ричардсон. Отпиши Макарке моим именем, чтобы тотчас спешил на Москву. А прибывши, тайно стал на твоем дворе.