Золото Югры

Поссевино наседал на царственного противника резко, без известной словесной абракадабры католических служек.

Говорят, до принятия сана Поссевино служил в венецианских войсках полковником, тайно принял магометову веру и тут же продал туркам, врагам Венеции, военные планы. Продал дорого и, чтобы спасти собственную шкуру и уворованные деньги, немедля объявил себя прозелитом папской церкви. Тут же заказал миланскому чернокнижнику и алхимику отлить из меди с присадком олова и цинка статую Девы Марии высотой в локоть!

Тот алхимик, сливая вместе расплавы меди, олова и цинка, получал новый металл – латунь, полное алхимическое воровство, абсолютно не отличимое по цвету от золота.

Но Поссевино, для верности полного обмана, что статуя в локоть величиной изготовлена, точно из золота, самолично расплавил целых два золотых дуката и тем расплавом тонко-тонко помазал статую.

И вот, поди ж ты, говорит с шумством с самим Государем Московским!

Чтобы сочно и крепко ответить на упрек в самоволии, надо бы подумать.

Царь Иван махнул назад, стольнику. За двадцать лет службы Бориска Годунов научился понимать все рукотворные знаки государя. Через минуту переговорный стол начал заполняться сладкими заедками, вином и настойками сладкого взвара. Царь первый выпил серебряную чашу отчаянно кислой настойки ревеня. Ревень жижит кровь, а сейчас крови придется бегать быстрее.

Поссевино выпил своего ойропейского вина, представленного на столе в особой бутыли.

Выпивши вторую чашу ревенной настойки, царь неожиданно и задушевно сказал:

– Вот ты правильно задаешь вопрос, Поссевино, кто мне разрешил брать на бронь и кровь чужие земли? Никто не разрешал, ибо я есть кровь Бога нашего на Земле.

Поссевино погрозил царю пальцем, но слов не произнес, – туго жевал грецкий орех с медом. Зато царь продолжил:

– А теперь ты скажи мне, нунций Поссевино, а у кого вы спрашивали разрешения на Тридентском соборе, каковой шел целых восемнадцать лет… у кого вы спрашивали разрешения жечь древние книги, в том числе и наши, православные? Все печи в Европе восемнадцать лет топились древними, богоданными книгами, и только затем, чтобы осталась на Земле одна книга – Библия.

Да в придаток к ней полукнижие – Евангелие. Я с жидами вашими много общался по вопросам торговли и разных разностей. Они мне отвечали на этот вопрос хоть и нагло, но верно: «Монополия, царь Ибан, – говорили они, – есть самое верное средство хорошо жить и хорошо кушать. Крепко спать и весело смеяться, царь Ибан».