Золото Югры

– Такое дело, – хохотнул царь Иван, – что и говорить о нем стыдно?

– Спор у нас выходит религиозный, а не дипломатический, – ввернул новое слово «дипломатик» нунций Поссевино, – однако я готов немного поспорить с тобой, царь Иван, о разнице наших символов веры. Для разогрева, скажем так, перед тяжким разговором про «дипломатик унд политик».

– Я спорить не стану о том, что и сам знаю, – Иван Васильевич встал, прошелся по залу, снова вернулся к столу. Чухонские знахари велели ему не застаивать кровь в ногах, двигаться.

 – Я прекрасно знаю, что вы, паписты, свели две основные буквы священного письма в одну букву. Вы букву «Б» – «Бог», совсем извели из азбуковника. А вместо нее пишете букву «В», заставляя всех верующих читать ее как букву «Б».

– Наша азбука, как надобно, так и делаем, – встрял Поссевино.

– Но ты же, балда стоеросовая, прекрасно знаешь, что буква «В» означает женскую ипостась! «В» – есть вагина! Срамное женское место! Та ипостась, что принимает мужское семя! И более ничего! Никаких Божьих действий, окромя рождения сына Божьего, женская ипостась не исполняет! Не может она числиться среди Богов небесных!

Поссевино подобрал свою широкую красную сутану, сел прямее.

Он посчитал, что царь Иван в своих поисках истины попался на самом неприятном для него факте. Хотя про букву «Б», которую иудеи и греки выбросили из латиницы полтораста лет назад, срочно творя окончательный текст Библии к закрытию Тридентского собора, московский царь, упрямая гадина, ведает верно.

– А мы и не причисляем нашу матерь, Деву Марию, к Богам небесным, – усмехнулся Поссевино.

 – Мы, таким образом, говорим всем нашим прихожанам и прихожанкам: «Она такая же, как и вы все. И у вас может родиться сын Божий! Только молитесь истово, да выполняйте заповеди Церкви нашей, да законы наместника Бога на Земле, Святейшего Папы. И не забывайте исполнять главный закон Церкви – исправно вносите десятину в ваш приход»!

Непея дышать перестал, слушал. Там, за переговорным столом, забулькало. Потом послышалось глотание.

Пил царь Иван. Только царь Московский в три приема может опустошить чару вина объемом с … половину солдатского сапога!

Государь выпил, что-то долго жевал. Зимний день короток, пора бы и свечи зажигать. Зимой, в три часа пополудни, – темень на Москве…

Об пол громыхнуло царским посохом. Проскрипела вторая дверь в палату, та, что для холопов.

– Огня! – приказал царь.

Свечи холопы внесли уже зажженными, догадались о скором приказе про огонь.