Золото Югры

Дверь хлопнула, царь и Поссевино опять остались одни.

– Продолжим, благословясь, – сказал царь и без подготовки бухнул: – Ежели так, Поссевино, что каждая женщина у вас может родить сына Божья, то и каждый мужик может оказаться тем Богом, что осеменит сию женщину! Это значит – что? Что у вас там не Церковь, а секта! Секта, отринутая от Вечной Православной религии! Только сектанты славословят всеобщее равенство и братство, общие деньги и свальный грех!

– Прошу не оскорблять нашу Церковь, – прошелестел голос Поссевино, – иначе я сверну переговоры, и вместо меня здесь скоро будут сидеть солдаты!

– Тебя рекомендовали мне как самого ушлого переговорщика, – с удовлетворением в голосе ответил царь, – а ты не можешь держать косой удар противной стороны.

– В чем есть твой косой удар, царь Иван Васильевич?

– А в том, что ты никак не можешь парировать мое обвинение в сектанстве!

– Служители нашей Церкви не парируют несуществующего удара, не отвечают на оскорбительные словесные выпады противной, по вере, стороны.

– А ежели таковые выпады делают священники, с детства взращенные в лоне вашей Церкви?

Поссевино задумался.

Чтобы латинянину легче думалось, Иван Васильевич налил ему крепкой настойки, тайну изготовления которой принесли на Русь поволжские народы – чуваши, мари, мордвины, эрзя. Они, скотоводы и жрецы темного, свирепого верования, пришли сюда, на Московию, много раньше ватаг Рюрика, Свендеслава и Гедемина. И пока ждали себе крепких и сильных князей, очень усовершенствовали свой веселящий напиток именем арака, который вскорости русские ласково обозвали «водка».

Поссевино водку выпил и закашлялся. Царь сунул ему моченное в соли яблоко, первейший заедок крепкого напитка. Чтобы Поссевино не подумал ничего худого, царь и сам выпил полуштоф водки, крякнул и тоже закусил моченым яблоком из той же тарели.

Осип Непея, там, за шторой, внезапно взмок, хотя от стены несло стылой сыростью. Он понял, куда гнет Иван Васильевич. Какой негаданной силы готовит он удар действительно слабосильному переговорщику, негодному даже, по уму своему, носить трость за хозяином.

– Ну, – весело спросил царь, – надумал ответ, Поссевино?

– Думать нечего, – твердо ответил Поссевино. – В полуторатысячелетней истории нашей Матери-Церкви не было такого, чтобы посвященные в сан наши веролюбивые люди хулили свою Матерь.

Иван Васильевич усмехнулся, встал из-за стола и подошел к полкам с книгами.