Золото Югры
0 прочтений
А там папа живет. Как это так?
– Ась? – повернулся к нему всем телом громадный дьякон. – Чего шепчешь худого ко мне в спину?
– Слово «Ватикан», говорю, русское, но языческое. А паписты за него держатся, как…
– …как евнух за отрезанные яйца, – прогудел дьякон и отвернулся снова смотреть на занятное действо.
Поссевино не выдержал, закричал своим:
– Покинуть помещение. Один хочу говорить с царем Московским!
«Царь Московский» при конце правления Ивана Васильевича означало такое обидное прозвище, как если бы военачальнику королевского войска сказать: «Посторонись, солдат»!
Посольские служители при Поссевино мигом потянулись в низенькую дверь вон из палаты.
Иван Васильевич диким глазом просверлил Осипа Непею, тишком замершего в углу. Тот встал, поклонился и мелкими шажками перебежал к полкам с книгами. Огляделся. Среди общего замешательства его и не заметили. Осип перекрестился и просунулся под тяжелую черную занавесь, коей закрывали полки с книгами.
После торопливого выхода людей папского посольства из палаты выходили русские очевидцы переговоров. Выходя, обязательно сначала крестили царя, потом – себя. Последним вышел Борис Годунов, плотно прикрыв дверь.
Нунций Поссевино наконец открыл глаза.
– Книги твои врут, – сообщил он скрипучим голосом. – И те книги, что жгли мы восемнадцать лет в ходе Тридентского собора, тоже лгали.
Осип Непея, стоя в пыльной темноте, за тяжелой занавескою, аж вдавился в простенок.
– Лгут книги, лгут, – не веря себе, услышал Осип тихий, болезненный голос Ивана Васильевича. Чуть не выскочил – помочь царю. – Ибо сказано древними: мысль изреченная есть ложь! – закончил свою мысль государь и засопел носом.
– Поддерживаю, – тоже тихо, но с уверенной строгостью в голосе ответил Поссевино.
– Поддерживаю, – отозвался царь. – Но как тогда быть с тем фактом, что во главе вашей веры стоит Дева Мария, матерь Христа, то бишь особа женского рода, а на амвонах у вас проповедуют исключительно мужчины?
– Сие наше, внутрицерковное дело, – быстро ответил папский посланник.