Золото Югры
0 прочтений
Быка или корову забивали, снимали теплую еще шкуру, вынали внутренности, а красную от крови тушу оставляли на морозе вверх ногами. Потом вывозили ее, мерзлую, на ярмарку и ставили на лед уже ногами вниз.
Вот на такую, стоящую на льду ногами ужасающе кровавую коровью тушу, и наткнулись глаза капитана. А потом он увидел бесконечный ряд красных от крови коров и быков, стоящих по обеим сторонам речной дороги.
Сопровождающие крытые возки стрельцы иногда орали: «Пади!» Орали потому, что к мчащимся возкам смело бросались бабы и мальчишки с тушками кур, уток, зайцев и даже баранов.
Обилие мясной пищи в таком морозном и диком краю сначала оскорбило Ричардсона. Бог не мог допустить такого, чтобы посреди мертвого снега и льда стояли огромные города, а их окружали завалы мяса и плодов земли.
– Истово молюсь покровительнице небесной, Деве Марии, – сказал вслух сам себе капитан, – что эти земли достойны католической нашей веры и нашего англицкого владения!
Слишком громко, видать, разговорился в крытом возке капитан.
– Туша коровы стоит полтину серебром! Баран – три алтына! Гусь – один алтын! Дешево и сердито! Не робей, англ, с голоду не помрешь!
Накатанная ледяная дорога пошла вправо от реки Москвы – на речку Неглинную и втянулась прямо в Боровицкие ворота Кремля. Возок подкатил к боковому входу в Царские палаты.
– По здорову ли королева англицкая?
Ричардсон оглянулся. В узком проезде между стеной Царских палат и длинной стеной какого-то храма второго возка, с Макаром Стариновым, уже не виднелось.
Капитан ступил на Московскую землю, сдавленно кашлянул:
– По здорову, по здорову…
Он не ведал посольского обихода, и дьяк посольского приказа, боярин Возничий, это тотчас смикитил.
– Ну, тогда пошли, капитан, чего там, – дьяк развернулся и пошел быстрым шагом на низкое крыльцо. Капитан Ричардсон едва поспел проскользнуть за ним в тяжелую, медью окованную дверь.
Посла Ричардсона царь Иван Васильевич принимал в Малом тронном зале.
Ивану Васильевичу недужилось. Врач Бромель сказал, что солнце поворачивает на весну, и в человеческом теле, как в дереве, начинают бродить соки. Соки эти давят на жилы и оттого – немочь.