Золотое время

Сразу же за стенами караван-сараев были загоны для лошадей. Там находилось не менее пятидесяти лошадок — косматых созданий, терпеливо стоящих, отвернув головы от пыльного ветра. Еще здесь было с полдюжины оседланных коней — крепких, с шелковистой шерсткой, привязанных отдельно.

— А вот и наши скакуны, — сказал Фенн.

— Это лошади новчей, — предупредил Малех. — Они не любят всадников-людей, ты с ними намаешься…

— Не беспокойся, справлюсь, — выдохнул Фенн. — Но сперва я хочу взглянуть на ворота.

Фенн высунул голову из-за края загона.

Он увидел улицу, глубокую, точно русло пересохшей реки, караульные будки по обе стороны ворот и дальше — дорогу, которая вела через холмы в пустыню, на свободу. Дюжина новчей-солдат охраняла ворота, их большие гладкошерстые лошади стояли, преграждая путь.

— Нам сквозь них не прорваться! — воскликнул Малех. — Безнадежно…

Глаза Фенна загорелись сатанинским огнем. Он сказал Арике:

— Дай мне твой кинжал. А теперь вы оба садитесь верхом и держите лошадь для меня.

Арика взглянула на него.

Затем дала ему нож. Они с Малехом прокрались к ту часть загона, где привязаны были оседланные скакуны новчей. Фенн подскочил к воротам и бесшумно убрал засов. Затем прошел между косматыми лошадками в дальний конец. И вдруг провел острием кинжала по бедру ближайшей лошади, оставив длинную неглубокую царапину. Лошадь отпрыгнула, заржав от боли и страха. Фенн царапнул кинжалом другую. Она тоже заржала. И тут все косматое стадо беспокойно завертелось, испуганное криками и запахом крови. Внезапно закричал Фенн, завыл по-волчьи, пронзительно, будто оборотень, и бросился на табун, подняв окровавленный кинжал. И тогда-то лошади вырвались из загона. Дорога перед ними была только одна. Они понеслись по ней, гремя копытами и поднимая тучи пыли, — пятьдесят лошадей, скачущих в панике к воротам Пустыни.

Новчи бессильны были против этой яростной атаки. Она оказалась слишком внезапной. Новчам не хватило времени даже на то, чтобы убежать. Одичавший табун сокрушил их, разметал стражу и увлек жеребцов стражников вместе с собой.

И буквально по пятам взбесившегося табуна, словно они были его продолжением, вырвались из города Фенн, Малех и Арика. Фенн сражался с лошадью новчей с того момента, как оседлал ее, и только то, что и она была в панике, не давало ей возможности сбросить всадника.

— Мечи! — крикнул Фенн Малеху. — Взять мечи!

Впереди, в воротах, валялись искалеченные, поросшие шерстью тела новчей-солдат, смятых табуном.