Золотое время

Люди выстроили ее, и она должна принадлежать людям. Фенна охватил глубокий гнев на Рам Сина, который пытается украсть знание, ему не принадлежащее, — человеческое знание, чтобы использовать его против человечества. Ненависть Фенна, точно башня, вздымалась над всем остальным, ненависть к новчам. Даже — над его страстным желанием вспомнить себя.

Он смотрел, смотрел вперед, через пустыню, и думал: «Когда-то эта земля была зеленой, и люди жили на ней и были свободны. И да будет так вновь!» Он улыбнулся Арике и погнал свою лошадь чуть быстрее, желая сократить насколько можно расстояние между собой и своей целью.

Здесь не было храмового гонга, возвещавшего приход дня и ночи. Сердитое солнце неустанно пылало в небе. Свирепый ветер хлестал путников, и облака пыли, красной и ржавой, катились по земле. И отсутствовало время. Путников мучили голод и жажда, и снова и снова останавливали они лошадей, чтобы дать им отдых и поспать самим. Они успели переночевать дважды, когда Фенн, оглянувшись, увидел вдали тучу пыли, явно поднятую не ветром.

— У них есть запасные лошади, пища и вода. Они гонят как бешеные. И к тому же новчи сильнее людей.

Фенн скорчил гримасу. Он повел своих спутников прихотливыми путями, путая след: то по голому камню, то по рыхлым пескам, где ветер скоро задувал отпечатки копыт. И на время отдаленное облако пыли пропало.

— Они знают, в какую сторону мы едем. Они будут гнаться за нами, и не видя следов. И помни, Рам Син — новч, да еще и жрец. Он может проникнуть в наш мозг достаточно глубоко, чтобы выяснить, куда мы направляемся.

Губы Фенна сжались. Он ничего не сказал, и они поскакали дальше, через бесплодные земли. Голод больно грыз их изнутри и почти довел до агонии, но клыки его были ничто по сравнению с клыками жажды. Великолепные кони начали спотыкаться. Арика ехала, вся поникнув, и постоянно молчала. Мужчины были не лучше. Во время редких передышек Фенн спешивался и копал везде, где замечал хоть какие-то признаки жизни, — в ложбине или пересохшем русле, поросшем чахлой травой.

Они остановились на ночлег в третий раз. Фенн сидел, озирая пустыню покрасневшими глазами, размышляя о Цитадели и чувствуя железную решимость не умирать. Облако пыли вновь появилось на горизонте. Он выругался и вскочил, чтобы разбудить остальных. Они опять тронулись в путь. Ветер дул, не унимаясь, и вдруг конь Фенна поднял голову и фыркнул, рванувшись в сторону.