Золотой воин

 – Хозяин передал для тебя.

Питер поднялся, взял увесистый сверток и, развернув холст, увидел старые кожаные ножны и торчавшую из них деревянную рукоять меча.

Вынув меч, он осмотрел потускневший от времени металл, потрогал затупившиеся кромки. Поскреб ногтем несколько пятен ржавчины.

– Сколько же ему лет?

– Много, – уклончиво ответил Корнелий.

– Кому он принадлежал, какому-нибудь прежнему защитнику?

– Скорее всего. Три фута – самое быстрое оружие, я подскажу тебе, как привести его в порядок.

– Это означает, что меня забирают из свинарника? – усмехнулся Питер, взвешивая на руке меч и привыкая к нему.

– Это означает, что наступают тревожные времена.

– Для нас, защитников.

– Я еще не защитник и не хочу быть им.

– Ты еще и не воин, но из всех, кто есть в свинарнике, единственный умеющий постоять за себя. Рамбосса нарушил перемирие, и его легионы двинулись отвоевывать захваченные туранами и карсаматами земли.

– И он не боится магии и всех этих монстров? По ночам в Аруме нас окружали жуткие чудовища – порождения Хиввы.

Они убивали всех живых, до кого могли дотянуться, а часовых подбивали открыть двери, говоря голосами их родителей или детей.

– Я слышал, Рамбосса – тоже маг. Может, он и не самый сильный, но под его плечо становятся многие, кто владеет тайными силами. А его солдаты, конная гвардия, в открытом бою могут сокрушить любого врага.

– И строй орков им нипочем?

– Конный манукар разрубает молокана надвое, как тыкву.

– Кто такой этот манукар?

– Манукары – воспитанные в императорских корпусах дети туранов.

Они учатся держать меч раньше, чем ходить. Их мать – империя, их отец – император. Ростом они лишь немногим уступают молоканам, носят сто фунтов стальных доспехов, машут шестифутовым мечом, как ты палкой. Гвардейский конный корпус императора насчитывает пятьдесят тысяч. Кто устоит против такой силы?

– Ого, – только и смог произнести Питер и покачал головой.

Они помолчали, прислушиваясь к шелесту зимнего дождя.

– А может, не нужен мне этот меч, я ведь человек, а не орк, – меня-то они не тронут.

– Ты не человек, ты – рабочая скотина, приносящая доход молоканам. Если всех рабов города убить, дела здешних поселенцев покатятся под гору.

– Так, может, и не дойдут еще до нас?

– Полтора десятка таких поселений уже разрушены, сожжены, стоптаны лошадьми. Манукары и пехотинцы убивают всех, на кого могут опереться орки. Это те же тураны, только под императорскими флагами.