Золотой воин

Ты же тогда, под навесом, шесть досок насквозь бил!

– Мы стреляли с четырех ярдов по сухим дюймовым доскам, отставленным друг от друга на пару дюймов. А здесь, посмотри, сырые доски, сбитые вместе, да на расстоянии вдесятеро большем. Ну, я могу постараться, подсмотреть пару арпашей послабее и продырявить их, но что за толк будет с этого? Разве манукару повредит ослабевшая стрела, ведь на нем доспехи из отличной стали?

– Что теперь делать, Корнелий? – спросил Даувпирт.

– Заводите лучников, пусть разберутся напротив каждого арпаша и стреляют в тех, кто будет подносить припасы.

– Понял! – обрадовался Даувпирт и стал передавать приказ защитника дальше, однако Питер заметил безразличие во взгляде Корнелия. Что могут четыре или пять сотен лучников, учившихся стрелять лишь последние несколько дней?

– Если бы у нас была сотня хороших стрелков, – заговорил Корнелий, адресуя сказанное Питеру, – все могло бы повернуться иначе. А так – они станут беспрепятственно разрушать стену.

– Тяжелыми стрелами из знакомого тебе барийского лука.

За каждым арпашем по два стрелка-манукара, при них запас стрел и еще пара помощников пехотинцев. Возможно, и арбалетчики, чтобы защитника выслеживать, сорок ярдов для хорошего арбалета – пустяк. Яблоко прострелят.

– Почему же ты еще не прячешься?

– Ты уйдешь, и я спрячусь.

Питер тотчас пригнулся, ужасаясь при мысли, что из-за него Корнелий подвергал себя опасности.

По выстеленным досками глиняным ступеням стали подниматься лучники, если так можно было называть перепуганных невольников с дрянным оружием.

Следуя приказам корнунгов, они кое-как распределились в группы, чтобы противостоять тем, кто скрывался за арпашами.

Кто-то со стены решил проверить прочность арпаша и выстрелил из арбалета. Болт вонзился в сырые доски с глухим, едва слышимым звуком, сырое дерево поглотило всю его мощь без остатка.

Из рядов прикрывавшихся стеной молокан раздались возгласы разочарования.

– Даувпирт, пусть они постреляют в арпаши для пробы! – крикнул Корнелий, и вскоре в сторону врага полетели первые стрелы.

Смотреть на это без слез было невозможно: некоторые стрелы пролетали на двадцать футов выше цели, другие, напротив, падали сразу под стеной. Теперь Питер лучше понимал Корнелия и его отношение к оборонительным возможностям города. Впрочем, через несколько минут упражнений большинство стрел начали вонзаться в арпаши, что вызвало оживление среди молокан. Он стали смелее выглядывать из-за стены, с интересом обсуждая успехи невольников.