Золотой воин

– Ой! – вскрикнул Питер, хватаясь за рану.

– Где твоя мелодия? Если она прекратится, тебе не выжить! Нельзя сдаваться из-за простой царапины!

И Питеру пришлось продолжить схватку. Странное дело, но, получив первый порез, он стал чувствовать себя намного спокойнее. Более деловито парировал удары, хватался за рукоять второй рукой, когда видел, что одной не поспевает.

Непрекращающаяся битва длилась уже не менее двух часов, Питер получил еще несколько жгучих порезов, а его рубаха и штаны превратились в окровавленные лоскуты, однако он не чувствовал боли, только жар, который овевал все его тело.

– Довольно! – наконец сказал Корнелий, опуская меч. – Тебя еще нужно привести в порядок. Снимай свои лохмотья, а я сейчас вернусь.

С этими словами он оставил свой меч под деревом и исчез в зарослях ив, а Питер стал снимать испорченную одежду. Теперь к нему возвращались боль и переживания из-за того, как в таком виде он покажется хозяевам.

Вскоре появился Корнелий. Он держал кожаное ведерко с речной водой и тот самый пучок сиваша.

– Жуй, – сказал он, подавая Питеру траву. – И подними руки, чтобы я промыл твои порезы на ребрах.

– Жжется, – пожаловался Питер.

Когда все порезы на теле Питера были промыты, он с помощью Корнелия смазал их жеваной травой. Жжение значительно усилилось, но Питер знал, что теперь оно идет на пользу.

– Я мог бы сполоснуться и в реке.

– Раненому в реку нельзя. Быстрая вода отнимает силы.

– Что значит быстрая?

– Река, ручей, бурное море.

– В озере можно и в спокойном море тоже – это даже на пользу, но недолго.

Питер опустил и увидел, что Корнелий держит свежую льняную пару – рубаху и штаны.

– Вот тебе обновка, но выглядит она такой же поношенной, как и твоя пропавшая одежка.

– Спасибо, Корнелий.

Когда он оделся, Корнелий разрешил присесть:

– Отдохни, касание стали обессиливает посильнее реки.

Они перешли под иву.

– Корнелий, я совсем ничего не чувствую. Все мои мысли испарились, ощущения пропали, я – пустой.

– Ты перешагнул через страх перед смертоносной сталью, а это дается нелегко.

Они помолчали. Питер пытался осознать свое новое состояние, а Корнелий ждал новых вопросов ученика.

– В настоящей сечи я бы долго не продержался. Будь рана посерьезнее, я бы спасовал.

– Даже при серьезных ранах настоящий воин не пасует. Слабость приходит только тогда, когда ты сам допускаешь ее. Мне известны случаи, когда мастер получал смертельную рану, но доводил поединок до победы.