Золотой воин

– Потому, что это не входило в его планы.

– Ты шутишь? – заулыбался Питер, но Корнелий не ответил.

Они помолчали еще немного.

– Как долго ты собираешься учить меня? Пока я не стану таким мастером, как ты?

– В ученье мастером не станешь. Мастером тебя сделает только твой путь воина, твой собственный жизненный опыт.

– Ну хорошо, а я смогу сбежать отсюда? Стать настолько сильным, чтобы одолеть Лусха или другого молокана?

Корнелий улыбнулся, как показалось Питеру, очень грустно.

– Придет время, и ты просто уйдешь.

– А почему не уходишь ты? Неужели тебе нравится жить с молоканами? – задал Питер вопрос о том, что давно волновало его.

– Я не могу уйти, я защитник семьи.

– Я защищаю эту семью молоканов. Между орками часто вспыхивают ссоры, драки, случаются нападения пиратов, туранских племен и зеленых орков из долин.

– И ты всех убиваешь?

– Не всегда это нужно. В межсемейных и межродовых спорах достаточно провести справедливый суд.

– И это тоже делаешь ты?

– Это работа любого защитника.

– Но… – Питер вздохнул. – Но, Корнелий, неужели тебе нравится жить среди молоканов? Ведь это же не люди, даже жулики в наших городах выглядят лучше приморских орков.

Корнелий снова улыбнулся и посмотрел на реку, где на мелководье резвились два кулика.

– В какой-то мере я такой же невольник, как и ты. Тебя удерживают силой, а меня моим прошлым злом.

Поняв, что говорит слишком сложно, Корнелий решил пояснить:

– Я пытался уйти несколько раз, но все мои дороги закрыты, я подхожу к первому перекрестку и не знаю, куда повернуть.

– У приморских и горных орков есть свои колдуны, которые умеют привязать к семье невольника, которого невозможно удержать силой.

– Так ты заколдован?

– Что-то вроде этого. Я много лет убивал без меры: сначала был солдатом в армии прежнего императора, отца Рамбоссы, потом ушел в наемники, но мне все время казалось, что я должен достигнуть большего. Все закончилось в землях орков титулом «всадник Хиввы».

– Всадник Хиввы… – зачарованно повторил Питер.

– Я был страшнее самого кровожадного туранского князька, которые кичатся друг перед другом количеством отрубленных голов.

– И что же, теперь ты никогда не найдешь своих родных и свой дом?

– Дом? – Корнелий вздохнул. – Нет, едва ли я найду дом или каких-то родственников. Мне уже много лет, Хивва платила мне за верность молодостью.

– Сколько же ты живешь, Корнелий?

– Наверное, уже больше ста лет.