Зултурган — трава степная

Много десятков лет тому назад пристав Черноярского уезда объезжал калмыцкие хотоны, входившие в этот уезд. Пристав любил приложиться к чарке, брал от калмыков всякие дары. То ли перебрал хмельного, то ли жители Орсуда не так встретили, пристав словно озверел: хлестал налево-направо нагайкой, грозился Сибирью и, закончив на этом объезд, распорядился отвезти его в Черный Яр. В пути случилось непредвиденное. Лошади, вдруг испугавшись чего-то, бросились вскачь, понесли. Дрожки опрокинулись. Сидевший сзади кучера пристав свалился под колеса и скончался на месте.

Кучера-калмыка обвинили в злоумышленном убийстве пристава, дали десять лет тюрьмы и отправили в Сибирь. Дома у бедолаги осталась молодая жена с грудным младенцем на руках. Десять лет скитался несчастный возница по тюрьмам, а когда вышел срок, почти столько же отбыл на поселении в Сибири. Минул и этот срок. Жена и сын дождались отца. Но появился он в хотоне не один, а со светловолосой русской женой и ребенком.

Собрались уважаемые старики хотона, священники хурула и стали решать, как быть.

За то, что каторжанин оставил свою жену и сына, связал судьбу с женщиной другой веры, решено было отречься от него, изгнать. Выделили ему надел, где никогда не росла трава, не пробивался из земли ручей. Но мужик он был привыкший к невзгодам, поселился на том крохотном наделе, соорудил землянку, стал обзаводиться хозяйством. Так и жил с новой семьей. Но спустя несколько лет прибилась к ним первая жена. И взрослый сын с ней.

Что ж, приняли их, приветили, стали кормить и заботиться о них.

Шли годы, сыновья росли, мужали, женились, обзаводились своим хозяйством. Так появился хотон Орсуд и новый род в аймаке Дунд-Хурула. От сына первой жены появлялись на свет заправские степняки — и лицом, и характером. А от сына второй жены рождались белолицые сыновья и дочери. Все они отличались трудолюбием, были толковыми и очень душевными людьми, а потому и роднились с ними охотно. В хотоне Орсуд и в других, что поблизости, нарождались очень красивые дети. Сколько лет прошло-пролетело с тех пор, никто не знает, никто не помнит и о том калмыке-кучере, судьба которого вышла такой нескладной. Однако новый род оказался на редкость жизнеспособным.

Юным побегом в мощной куртине рода Орсудов цвела, будто тюльпан по весне, восхитившая Нарму Сяяхля Нядвидова.

С девушкой в чужом хотоне встретиться ох непросто! Калмыки ревниво оберегали честь дочерей, держали их строго, но работой не изнуряли.