Зултурган — трава степная

Зная о том, что в дороге его сильно укачивает, Хембя решил выехать пораньше, чтобы в пути сделать остановку, выспаться и явиться в хурул отдохнувшим.

В легкую рессорную линейку запрягли двух вороных рысаков. Чтобы меньше трясло на кочках, под сиденья приладили мягкие подушки. «Как бы ни мягко стлали, да кости отовсюду выпирают — старость, — думал о себе Хембя. — Раньше за день доезжал до Царицына, а туда сто пятьдесят верст с гаком! И в теле держалась бодрость… А сейчас: туда-сюда проехал и на боковую».

Жена Хемби, Байчха, тучная женщина, была лишь на два года моложе Хемби.

— Хембя, не замечаете — Нарма ходит как в воду опущенный.

— А? Нарма? Влюбился. С кем не бывает!

— Если девушка из рода Орсуд, то, должно быть, красивая. Может, заедем в Орсуд, глянем на избранницу Нармы?

— Ха! А что я скажу родственникам засватанной?

— Этот разговор поручите мне. Уж я-то найду, как со своими объясниться, — бойко ответила жена.

— Дойдет дело до свадьбы — опять похватают колья да ножи! Кровь прольется. Об этом-то ты думаешь?

— До крови доводить нельзя, — согласилась супруга. — Отдайте обратно Беергин-худук. Если отдадите худук, не только Дунд-хурулу, но и всем людям Сарпинской долины заткнете рот.

— Жаль тебе орсудцев?

— Не в том дело, Хембя… Когда у человека ноги теряют резвость, глаза слабеют, бренное тело одолевают немощи, полагается думать о дне завтрашнем, бесконечном. Бааза-багша наверняка знает о драке за колодец.

— Ты обо всем этом говоришь от себя или от кого-то услышала?

— Если бы я была на месте Бааза-багши, то я подумала бы так же.

— Может, я тоже так думаю!.. Только как же теперь повернуть всю эту историю? Шуму наделали, как на войне, людей потеряли, а теперь вроде как извиняться перед нахалами, — осердился Хембя на жену.

— Вы отняли не землю, а худук, — поправила Байчха.

— Да и земля же вокруг колодца наша!

— Они просили не землю, а стежку на двести шагов, чтобы пройти к колодцу. Пастбищ у них вдосталь своих, отдайте этот злосчастный колодец, и все станет на свои места, уляжется кровная обида! — с непонятным упорством настаивала на своем Байчха.

— Ты на меня не напирай с этой заботой! — предупредил осторожный зайсан. — Я Нарму чуть не угробил отказом.