Зултурган — трава степная

— А теперь, сынок, слушай меня внимательно, потому что сегодняшний разговор может быть и последним для нас с тобой, — начал зайсан и на секунду смолк, заглядывая Нарме в глаза. — Тебе должно быть понятно, почему разговор может оказаться последним. Если ты не послушаешь меня, не захочешь понять, больше нам толковать будет не о чем. Поймешь, примешь мою заботу о тебе — станешь моим другом и сыном навсегда.

— Чего вы от меня еще хотите? — еле смог проговорить Нарма. Глаза его наполнились слезами, горло сдавили спазмы.

— Ну, ладно… Я понимаю: тебе тяжело… Но мужчинам не полагается плакать. Я всегда считал тебя умным парнем.

Зайсан радовался слезам Нармы: если человек плачет, значит, он почти покорился своей судьбе.

— Ты хоть понял, какой опасности подвергал свою госпожу, когда гнал лошадей по кочкам? Три дня она в постели, не может встать, совсем разбита… Она ведь была тебе матерью все эти годы и никогда не желала тебе плохого!

— Это все произошло случайно, по моей глупости, — сознался Нарма, втайне надеясь, что вся его вина только в этом.

Зайсан, похоже, долго готовился к разговору.

— Я верил в то, что ты поймешь свою вину. Ведь мы содержали тебя, учили, ухаживали, как за родным. — Хембя глубоко затянулся дымом. — На всей земле небось нет такого человека, который ежедневно питается утиным мясом, приносящим долголетие. Завтра мы с Байчхой уйдем в иной мир, все сгниет, превратится в тлен, что наживалось годами. Это Байчха избрала тебя в наследники, она убедила меня, что Нарма — достоин быть сыном.

И ты с ней так обошелся! И еще обижаешься на нее и меня готов съесть глазами? За кого? За девку, которая еще неизвестно кому достанется! Бог столько загадок заложил в каждую женщину — сто лет не хватит, чтобы разгадать. Сегодня она ангел, а когда захомутает браком, превращается в домашнего скорпиона. Бог смилостивится, Байчха встанет. И тяжело больная, она готова простить тебе все — вот что за человек твоя названная мать! Но пойми же, дурачок: мы все не вольны на этом свете делать то, что нам вздумается. Для нойона Дяявида я такой же холоп, как ты для меня. Если он с благословения преосвященного багши решил меня женить, то как же я могу отказаться?.. Я понимаю тебя, Нарма. Когда-то и я был молодым, в те годы натворил множество ошибок. Мне и сейчас стыдно за свою молодость. И от тебя отойдет прошлое: не по душе тебе племянница Байчхи, шут с ней, с кривоногой. Любую другую засватаем. Поезжай по степи и лишь укажи пальцем. Но судьба Сяяхли решена нойоном.