Зултурган — трава степная

— Табунщик!.. Я его впервые вижу.

— Пусть заходит, чего там…

Женщина изучающе посмотрела на Нарму.

— Приезжий не хочет появляться здесь. Остановился за моей кибиткой, даже с коня не сошел.

Нарма вскочил с койки, схватился за бешмет. Он еле поспевал за женщиной, которая тоже хотела поскорее удалиться от дома зайсана. Хозяйка тут же скрылась в кибитке, оставив Нарму наедине с приезжим.

— Отойдем в сторонку, — тихо произнес всадник волнующе знакомым голосом. Это была, конечно, Сяяхля. Пока она правила коня к околице, Нарма, задыхаясь от волнения, бежал вслед.

Девушка соскочила с седла, стала рядом. Она говорила быстро, то и дело поглядывая по сторонам:

— Моего отца и еще двух стариков вызывали в Дунд-хурул. Когда они вернулись, заявился Хембя… Трое суток я не могу сдержать слез от горя. Произошло самое худшее. Что же ты не спешишь мне на помощь? Или вы все сговорились погубить меня?

Девушка еле сдерживала рыдания.

— Что сказал тебе отец? — спросил Нарма, заранее зная, как ответит Сяяхля.

— Разве отец пойдет против нойона, багши и старейшины хотона?.

. Какое кому дело до моих страданий? Люди в хотоне жалеют меня, но все боятся, что Хембя отберет худук, будь он проклят!

Слезы так и лились из глаз Сяяхли. Она, похоже, уже ни на что не надеялась. На всем белом свете у нее оставался только Нарма.

— Отцу ты сказала о том, что не хочешь выходить замуж за Хембю?

— Не только отцу, но и самому Хембе! — горячо проговорила девушка. — Бедный отец слег от горя, стал заговариваться… Я сказала, что убегу в степь, выйду замуж за другого! А если станут неволить с замужеством, брошусь в худук, все равно люди не притронутся к той воде! Я все уже говорила! Теперь осталось сказать тебе… Нарма! Если ты любишь меня, спасай нашу любовь! Садись скорее на коня, мы уедем на русский хутор! Мы будем пасти там скот, слепим мазанку, проживем как-нибудь!.

. Ты же знаешь, я все могу, даже детей нянчить… Я не могу только одного — жить с нелюбимым человеком!.. Я родилась для тебя, Нарма, как ты не поймешь этого?

— Я тоже хотел увезти тебя… — говорил Нарма, но не так торопливо, как Сяяхля.

 — Я уже приготовил коня, чтобы ехать за тобой. Но наймиты Хемби связали меня и бросили в подвал. Взгляни на мои руки.

— О, Нарма! Ты тоже страдаешь за нашу любовь, я это вижу! Так скорее же на коня, пока мы свободны!

Нарма почувствовал, что падает в эту минуту в какую-то пропасть. Он не находил в себе сил сесть на коня и ускакать в степь, как предлагала Сяяхля.