Зултурган — трава степная

Так же, как наши с тобой судьбы… Мне еще хуже! — вскричал, заламывая руки, зайсан. — Мне нужно гнать от себя Байчху, а я с нею жизнь прожил!

«Если нойон Дяявид, Бааза-багша и Хембя задумали что-нибудь, едва ли их остановить. Говорят же люди: как бы далеко ни прыгала лягушка — все остается в своем болоте… Ведь и Сяяхле небось твердят то же самое, пугают нойоном и багшой… А мне как жить?» — думал Нарма, уставясь ничего не видящими глазами в пол.

— Я не требую от тебя ответа сию минуту, — уже спокойно продолжал зайсан.

 — Завтра утром придешь ко мне и скажешь о своем решении. Согласишься жениться на другой, садись на коня и объезжай все хотоны до самого Царицына. Женю, как родного сына, ничего не пожалею на обзаведение, выстрою дом. А теперь иди, отдыхай.

Нарме давно хотелось уйти, чтобы не видеть этих нарочитых жестов и не слышать всхлипов в голосе господина, решившегося на тяжкий грех. Но парень все еще чего-то ждал.

— Чего ты стоишь? — зайсан подошел, опустил руку на плечо Нарме. — Тебе нужно все хорошенько обдумать.

Речь идет о твоей дальнейшей судьбе: или батрачить на чужбине, или владеть целым хотоном.

— Не знаю, — еле выдавил из себя Нарма. — Ничего не могу сказать.

— Если тебе нечего сказать, то скажу я… Нарма, я всегда верил в твою рассудительность. Постарайся не испортить хорошего мнения о себе. Ты меня понял?

Нарма пожал плечами.

— Тогда выслушай предупреждение. Выбрось из головы дурацкую мысль об увозе Сяяхли! Такому не быть. Сяяхлю охраняют. Каждый юноша из хотона Орсуд вступит с тобою в схватку.

За последствия отвечаешь только ты.

Нарма жил через два дома от зайсана, в низенькой землянке у остаревшей вдовушки.

— Ты где пропадал? Не к русским ли хуторам посылал тебя зайсан? — спросила худенькая, но еще шустрая в свои шестьдесят лет старуха, едва Нарма переступил порог.

Нарма промолчал. Не посвящать же старуху в свои отношения с Хембей.

— Вижу, ты не в себе, парень! — с испугом заметила хозяйка. — В лице ни кровинки. Ну-ка, я чайку согрею, — скомандовала она себе и суетливо забегала вокруг гулмуты.

Старушка эта была проворна на слово так же, как и в делах. Вскоре Нарма услышал ее голос — она толковала с какой-то подружкой, быть может, с соседкой.

Весь день Нарма провалялся в землянке, напрасно пытаясь уснуть. Тело все ломило, как после долгой болезни. Глаза не смыкались. Под вечер в землянку заглянула молодая женщина, соседка.

— Ты здесь, Нарма?.. Тебя там ждут.

— Кого это принесло? — отозвался он равнодушным ко всему голосом.