Зултурган — трава степная

Сорвет зло — начинает плакать, жаловаться, кидается на шею мужу, ласкается… Этакая домашняя гроза, оканчивающаяся теплым дождичком!

Сейчас жена Чотына была как раз на гребне своего возмущения и с гневом отметала притязания толпы.

— Они, кажется, увозят Сяяхлю? — доносились с улицы возгласы хотонских зевак. — Если девушка уедет, зайсан лишит нас худука!

На ропот толпы из кибитки показался сам хозяин. Нядвид был страшен лицом, заросший, худой, еле держался на ногах. Сиплым, застойным голосом он пытался усовестить однохотонцев.

— До сегодняшнего дня я уговаривал свою дочь, чтобы она по-доброму вышла замуж за Хембю. Этой ночью я, наверное, сошел с ума от горя. Родное ведь дитя! Пусть, видно, сама решает, ей жить!

Люди смолкли, но ненадолго.

— Вы-то уедете, а нам опять оставаться без воды? — выкрикнула Жиргал, тетка Нармы, которая чуть не убила своего мальчика за пролитую воду.

Сяяхля и ее тетя прошли к телеге с узлами в руках.

— Эй, ты, умница! — кричали на разные голоса женщины, будто видели в руках девушки не узлы с тряпьем, а увязанный худук.

Движения Сяяхли, смертельно уставшей за ночь, вдобавок чувствовавшей в теле озноб, были замедленными, вялыми. Едва пристроив на возу узелок, она привалилась к-нему боком.

— Тетя, не ругайте меня, пожалуйста! Я никуда не поеду, — проговорила Сяяхля, пугаясь собственного голоса.

— Чего еще! — прикрикнула на нее тетка, продолжая пристраивать поклажу на дроги.

— Я остаюсь, — спокойно и обреченно сказала Сяяхля.

Тетка с досадой толкнула от себя узел с бельем, обернулась к толпе.

— Слушай ты, горластая! — обратилась она к самой ближней, возмущенно махавшей руками. — Ты свою дочь, кровинку свою отдала бы на подстилку вонючему деду за кружку воды?.. Говори: отдашь, когда вырастет? Нет?.. Так заткнись, не распоряжайся чужим ребенком!

Умерив таким образом пыл самой крикливой женщины, тетка обернулась к Сяяхле, подталкивая ее к телеге:

— Не бойся их, доченька!.. Беги, милая, спасайся!

Сяяхля тяжко, с перехватом вздохнула:

— Тетя, я никого больше не боюсь!.

Сяяхля в это время думала о Нарме, который так постыдно отказался от нее.

Толпа замерла. Тетя уставилась на Сяяхлю расширенными глазами. Женщина считала битву уже выигранной, когда осадила самую напористую крикуху. Теперь с людьми хотона разговаривала сама Сяяхля.

— Успокойтесь, люди!.. Я пойду замуж за старого зайсана.