Зултурган — трава степная

Брошусь в ноги нойону Дяявиду, спасу тебя, дитя мое, если мужчины только охать горазды да дым пускать из ноздрей.

Сяяхля с тетей, все время угрожавшей кому-то, вошла в кибитку. Люди, стоявшие вокруг, принялись на все лады обсуждать сказанное воинственно настроенной гостьей. Вскоре она выглянула из кибитки и обратилась к мужу все тем же решительным тоном:

— Чотын, запрягайте лошадей!.. Здесь, я вижу, сирота никому не нужна. Эти бессердечные люди не чают спихнуть ее на руки даже старику… А для нас она — родственница, своя кровь! Как-нибудь угол сироте у нас найдется! Страшно подумать: в зятья просится человек, который на полтора года старше отца своей будущей жены! Люди в этом хотоне, видно, совсем посходили с ума!

— Не спеши со словом, жена! — спокойно предупредил супругу Чотын, дав ей высказаться до конца.

— Запрягайте, говорю, а то я сама возьмусь за сбрую! — не унималась женщина. — Если и родной отец не считается с дочерью, то ее здесь любой прохожий подомнет.

Гневные слова свои тетя произносила нарочито громко, чтобы и отец Сяяхли слышал в кибитке, и люди, сбежавшиеся по привычке, поняли непростой их смысл.

Толпа уже роптала, нехорошо повторяя имя строптивой девушки, а с тетей спорили в открытую, напоминая ей, что она лишь гостья здесь, что в Орсуде на неучтивых людей всегда находили управу.

— Я всегда считал тебя умной женщиной, — сердито заговорил с лежанки отец Сяяхли. — Но сейчас ты будто с цепи сорвалась!.. Готова всех нас перекусать! Не радости, а горя добавляешь, свояченица!

Женщина пропустила и эти слова мимо ушей, настаивая на своем:

— Чотын, не стойте, как верстовой столб при дороге!.. Выводите лошадей!.. Мы с Сяяхлей уже повязали узлы.

Муж неожиданно согласился со своей решительной супругой.

— Сяяхле нужно дать успокоиться… И ты, свояк, собирайся, не оставлять же тебя одного, больного, — обратился он к хозяину кибитки.

Жена Чотына была неглупой женщиной, но часто срывалась на скандал, и тогда ей не смей ни в чем перечить, языком резала, как бритвой, понесет — не остановишь. Чотын перебарывал ее своей мудростью, а лучше сказать — терпением.