Зултурган — трава степная

— Больше у меня нет грехов, — с серьезным видом ответила девочка и пояснила: — Маму и всех старших я слушаюсь, телят в коровье стадо не пускаю, гелюнгам низко кланяюсь, молитвы знаю.

— Какой грех, Нюдля, по-твоему, самый большой? — спросил Вадим.

Нюдля задумалась или принялась вспоминать о чем-то. Наконец сказала:

— Убьешь лягушку — это все равно, что лишить жизни семь монахов.

Как ни сдерживался Вадим, не утерпел и рассмеялся.

— Значит, монах стоит меньше, чем болотная жаба?

Девочке был непонятен смех русского доктора.

Она нахмурила брови в недетской обиде на него.

— Лягушку жаль, — пыталась объяснить Нюдля, — она маленькая, каждый может обидеть. Ей нечем защищаться от врагов, вот почему за нее заступается бог.

Вскоре Нюдля уснула. Вадим думал: еще совсем кроха, а борется за свои убеждения, спорит! Дай такой возможность приобщиться к грамоте, к культуре… Пробуди веру в себя, введи в мир науки — каким умным человеком выросла бы эта юная степнячка! Глядишь: бедный лягушоночек этот обернулся бы, как в сказке, прекрасной царевной.

Восемь лет, а судьба уже определена — вечная пастушка.

Семья Бергяса держит у себя дома восемь дойных коров. Еще с десяток буренок они отдают на время бедным родственникам, живущим здесь же, в хотоне. Остальное стадо пасется в степи. Коровы телятся там и выгуливаются круглый год. Приплод не отбивают от материнского стада по пять-шесть месяцев.

Если посмотреть со стороны на Бергяса, то можно подумать, что он человек — душа нараспашку! Иной бедолага в долгах как в шелках, а жизнь свое требует — детишек куча.

Бергяс и не вспомнит о прежнем — даст на лето и осень дойных коров и тем, кто еще не расплатился за полученное, бывает, семь-восемь годков ждет… Если бедному сородичу понадобится конь или телега на выезд, и здесь Бергяс покажет свое понимание нужды, даст, не откажет. Овчин на полушубок, клок шерсти вдове, чтобы связать пару носков сиротке — иди, проси у Бергяса, с пустыми руками не возвратишься. Выслушает и уважит Бергяс. Далеко ли ходить за примером?

Дочь Окаджи Бораева, Харада, на выданье, но приданого кот наплакал.

Узнав об этом, Бергяс сам позвал к себе отца невесты.

— Я слышал, Окаджи, что твоя дочь засватана. Отдать дочь замуж — не простое дело, — поучал Бергяс. — Молодой семье нужен крепкий зажиток для начала. Гляди, если нужна помощь, не таись. Я ведь тебе не чужой человек. Знаешь небось степную погудку: «Лучше останусь с одним посохом в руке, чем допущу о себе худую славу».