Зултурган — трава степная

Такая работа, у соседа, не считается зазорной. Это обычай. Любой старик скажет: только ленивый человек не помогает другому.

Коровы при доме Бергяса — это уже хозяйство Сяяхли. Кто не откликнется на зов приветливой хозяйки? Сяяхля внешне строга, да и то лишь с мужчинами. А скольким людям она помогла: не обошла ни джолума голодающих, ни того, кто в ненастье занемог от хвори. А чего стоит мудрое слово ее совета? Опыт и ум близкого человека иной раз важнее куска хлеба!

«Который год она живет с Бергясом? — Окаджи задумался, прикидывая в уме.

 — Вышла замуж — через год родила мальчика. Нежное имя дала ему — Саран. Сейчас ему двенадцать. Значит, в год коровы она вышла за Бергяса замуж». Умна, подельчива, приветлива Сяяхля. Своим покладистым характером она покорила всех в округе. Поэтому молодые женщины хотона тянутся к ней, будто к старшей сестре. Бегут поутру помочь выдоить ее коров, сгрести в кучу навоз и налепить кизяков, помешать кумыс. Сяяхля при всем при том, что она жена аймачного старосты, не выглядит госпожой. Сама мечется с помощницами по двору, подбадривает, шутит. Настанет час расставаться, каждая будет обласкана. Про детей не забудет, всех в хотоне знает по именам.

«Отчего бог не дал такой души Бергясу, как у его жены?» — напрасно ломал голову над этой загадкой Окаджи, набивая трубку около кибитки.

Ветер между тем крепчал. Сяяхля закрыла жестью отверстие дымохода, сняла с треноги кипящий котел с чаем и пошла в кибитку.

В это время из крайнего черного джолума Нохашкиных вышли два русских парня с маленькой кожаной сумкой в руках и направились к подворью Бергяса.

Увидев их, Сяяхля вернулась в кибитку.

— Эй, хозяин! Вставайте! К нам идут эти русские парни, — тормошила она мужа.

Бергяс лежал на кровати вверх лицом. Услышав голос жены, он хотел встать, облокотившись на руку, попытался приподняться и затем снова лег. Ему полагалось встретить гостей. Таков обычай. Но все в нем бунтовало против этих неучтивых пришельцев.

— Чего колготишься? Не царь приехал! Надо мне перед ними раскланиваться.

Да и прихворнул я, видно… — Бергяс покряхтел, перевернулся в постели, но так и не встал.

Сяяхля видела, что Бергяс не мог переломить упрямый свой характер.

— Молодой молодому — рознь! — рассуждала Сяяхля. — Где только не бывают теперь молодые, с кем не встречаются! Уедут, разнесут весть о том, что хозяин аймака даже не поднялся навстречу гостю. Если вам все равно, что о вас скажут, подумайте о детях, о родственниках.