Зултурган — трава степная

А все же куда опаснее, когда зверь сидит в человеке умном, Слабоумному не достичь того, на что способен мыслящий изувер. Тот придумает, что захочет, и еще хуже того — что ему другие деспоты закажут.

Хембя посмаковал лепешку, обмакнутую в шулюн, обратился прямо к гостю, хитро прищурившись:

— Да… Бог создал на земле людей, животных, зверей, птиц. Но сотворив все блага земные, он даровал жизнь не только красивым и умным, способным выстоять в борьбе за себя и за свой род. Красота и сила тоже не вечны. Если жить на свете только молодым и красивым, как те лебеди, то старикам, выходит, на земле и места нет? Не так ли, Бергяс? — он вежливо улыбнулся.

 — Жить только таким, как Сяяхля?! Но ведь красота так притягательна и так опасна… Того и гляди, какой-нибудь ловкач загонит стрелу в бок!

— Я согласен с вами, аава. Но вы так говорите, будто я вам противоречу, — ответил Бергяс, пряча глаза. Сердце его так билось, будто хотело выпрыгнуть.

Говорил Бергяс одно, а хотелось ему выкрикнуть совсем иное: «Ты меня, зайсан, вынудил оправдываться и краснеть при Сяяхле.

Так негоже, старина! Сяяхля, как заноза, вошла в мое сердце, и ничем ее оттуда не вытащишь… А ты… ты мне еще попадешься где-нибудь на узкой тропе, старый шельмец!»

Как условились, Бергяс встал рано, вышел на улицу. Два его спутника уже ждали у лошадей. Из землянки выглянула заспанная женщина.

— Тетя, а Сяяхля еще не встала? — спросил Бергяс, вздрагивая от утренней прохлады.

— А зачем она тебе? — недовольным голосом буркнула служанка.

— Прощайся с хозяином дома! — напомнила женщина, не двигаясь с места. — Зайсан с женою еще в постели.

— Ну, ладно! — вроде бы согласился Бергяс. — Будить добрых людей на заре, когда сон так крепок, неудобно. Может, вы им передадите наше спасибо за ночлег… Да вот и сами царицынским табачком угоститесь.

Бергяс протянул ей кисет.

Женщина подошла к Бергясу. Взгляд ее стал мягче.

— Не развязывайте! — остановил Бергяс. — Берите весь кисет… Вот еще пачка табачных листьев.

— Что вы? Мне стыдно брать все.

В дороге вам самим курево понадобится, — отмахнулась служанка, впрочем пригребая к груди и кисет и пачку высушенных листьев.

— Берите, берите! У меня есть, смотрите: вьюки у седла.

Женщина совсем подобрела и уже тихо смеялась, обнажив пожелтевшие редкие зубы.

— А что, зайсан и его молодая жена действительно спят вместе? — спросил Бергяс женщину, когда та набрала подарков в обе руки.

— То-то и оно, — сверкнув глазами, заговорила служанка.