Зултурган — трава степная

 — Уж нам-то об этом все известно: спать ложатся в одну постель!

— Как же это случилось?

— А вот как. С первой женой Хембя прожил тридцать восемь лет, а детей им бог не дал. Поэтому зайсанша, первая жена, сама разрешила ему взять жену помоложе. Сяяхле было шестнадцать, когда ее привезли сюда. С тех пор прошло два года, но бог и через эту не посылает Хембе наследника.

— Где же теперь первая жена? — поинтересовался Бергяс.

— Живет в другом доме… Она приходит, следит за порядком, хозяйство по-прежнему в ее руках.

— Об этом, молодой человек, лучше спросить бы у нее самой.

Бергяс пружинисто бросил себя в седло да так резко, что конь вздрогнул, просел и прыжком рванулся с места. Если раньше Бергяс лишь удивлялся, теперь все в нем кипело от негодования.

«Вы только посмотрите, как ловко пристроился возле молоденькой жены этот старый прелюбодей! Ему нужна красавица! Да это так же смешно, как если бы в новом доме оставили старую печь! Сколько ни топи ее, не обогреет новых углов. Рухнет этот дом рано или поздно, отсыреет и развалится! Облезлая собака, он еще пытался поучать меня!.

. Нельзя нарушать закон природы! Руби дерево по себе! Сяяхля должна стать моей женой. Я не допущу, чтобы такой цветок завял возле старого пня! Драгоценному камню нужна достойная оправа!»

Хлеб-соль Хемби и его доверительная беседа с молодыми людьми, годящимися ему в сыновья, не породила в темной душе Бергяса даже малой вспышки ответных добрых чувств. Бергяс затаил злобу на Хембю. «Ради своей похоти, — рассуждал Бергяс, — Хембя загубил жизнь молоденькой девушки.

Сяяхля по годам годилась бы не в дочери ему, а во внучки!» Думая так, Бергяс мысленно обзывал зайсана старым лисом, обезьяной, жадным псом и всякими иными обидными словами, которые приходили в голову.

Отец обучал Бергяса искусству охоты с десяти лет. Вначале вместе с юным Бергясом в степь выезжали старшие двоюродные братья или же двадцатилетние сыновья бедняков. Лет до четырнадцати пареньку не везло. Зверье будто обходило его стороной. Тогда спутники гнали сайгаков или зайцев на Бергяса, чтобы тот мог стрелять наверняка.

Но, случалось, он промазывал и с двух шагов. Тогда зверя брал на мушку кто-либо из взрослых охотников. Однако все должны были говорить, что убил именно Бергяс. С пятнадцати лет Бергяс начал выезжать в степь без сопровождающих и редко возвращался без добычи.

Сегодня ему было не до волков. Уже десять верст отмахали охотники от аймака Хемби, а в дороге не было произнесено ни слова, будто дали обет молчания.