Зултурган — трава степная

— Путь долог, а с моими крыльями не полетишь в дождь… Глаза вы мне дали тоже не как другим птицам. Я совсем не вижу днем… Не жизнь, а мученье: днем жди ночи, а ночью — хорошей погоды.

— Интересно, что же ты все-таки увидела в таком долгом пути к моему гнездовью? — спросил Орел. — На что смотрела по ночам, о чем думала?

— Я хотела узнать, кого больше на земле, живых или мертвых? — ответила Сова.

— Ну и как по-твоему? Живых больше или мертвых?

— Если спящих принять за покойников, то на земле больше мертвых.

— Что еще узнала ты в пути?

— Деревья считала: тех больше, что стоят, или упавших?

— Если меченные дуплами уже не жильцы на белом свете, то упавших больше.

— Что еще удалось узнать в пути?

— Ночей больше или дней… С туманными днями, когда трудно понять, день это или ночь, выходит: больше ночей.

— И это все твои наблюдения в столь долгом пути? — грозно спросил Орел.

— Нет, не все… Мне хотелось знать, кого больше — женщин или мужчин.

— Любопытно… Кого же больше?

— Если тех мужчин, которые под каблуком своих жен, не считать мужчинами, то на земле женщин куда больше.

— Чего ты развесил уши и слушаешь эти скверные байки слепой старухи! — закричала на Орла его жена Желтая птица. — Казни ее скорее и приготовь достойное ложе для появления на свет наших птенцов.

Орел неожиданно для всего пернатого царства взмыл вверх, поднялся так высоко, что его жена, властная Желтая птица, и все остальные соплеменники, собравшиеся на поляне, скрылись из вида.

Достигнув предельной высоты, Орел сложил крылья и полетел камнем вниз.

Желтая птица, обозленная тем, что хан Орел не выполнил ее веления, полетела от позора в степь, приговаривая: «Кр-крр… Черт с тобой, пропадай, как дурак… Другие дураки найдутся!»

Сородичи, натерпевшиеся горя из-за капризов Желтой птицы, всполошились от жалости к Орлу и устлали собой то место, где должен был он упасть.

Падавший все ниже, Орел понял, что птицы хотят его спасти, многие даже жертвуя собой. Поэтому, приблизившись к земле и увидев мягкий пушистый ковер, Орел распрямил свои могучие крылья и воспарил в небе.

Бергяс закончил свой рассказ и уставился в лицо огорченному страшным поручением батрака.

— Ты понял, Борлык, смысл этой легенды?

— Да, — тихо ответил тот.

— За кого ты сам себя принимаешь? За мужчину или за женщину?

— Достойные слова! А в том, что ты побаиваешься жены, греха большого нет, — сказал Бергяс, поглядывая на дверь, откуда вот-вот должна была появиться Сяяхля с новыми закусками.