Зултурган — трава степная

Недовольство неуместной затеей Бергяса было сглажено появлением Ээляна Овла, а затем и Араши Чапчаева… Приезд любого из этих людей мог придать празднику особую торжественность, а появление двух сразу в одном хотоне — вызвало ликование.

В разгар пиршества, затеянного Бергясом ради примирения со студентами, у кибитки старосты попридержал бег вороного иноходца всадник. Был он одет, как русские, такой же молодой годами, но смуглый и курносый, с мягкой полуулыбкой на скуластом лице.

— Менде, Араши! — выкрикнул кто-то из танцующих, и несколько человек кинулись было принять из рук всадника повод.

Но дверь кибитки распахнулась. Все увидели Бергяса, широко шагавшего навстречу гостю. Староста решительным жестом остановил тех, кто кинулся оказать услугу уважаемому в этих местах человеку.

Не у каждого конного мог взять повод Бергяс, выйдя ему навстречу. Такую-честь оказывал он разве нойону Тундутову, князю, равному ламе по положению, или настоятелю монастыря… Кроме этих трех благосклонностью старосты пользовались пристав из Янхальского уезда и скотопромышленник Микола Жидко.

Приехавший в хотон учитель, сойдя с коня, почтительно склонил голову перед Бергясом, пожелал здоровья хозяину хотона и всем, кто участвовал в веселье. Затем уже неторопливо прошел в кибитку. Там он сказал те же слова и снял с головы кепку-шестиклинку.

Борис и Вадим с удивлением отметили: молодой калмык носил ладно сидящий на нем европейский костюм, какие шьют себе преуспевающие чиновники Саратова или Астрахани.

Так в степи никто не одевался. Даже улусные стряпчие и толмачи из Янхальского улуса не смели надеть на себя никакой новинки модного покроя, носили традиционный темный бешмет из саржи или сатина и легкую косоворотку. На головах канцеляристы и переводчики носили, как униформу, высокие мерлушковые шапки с алой кисточкой. Эта кисточка, мотавшаяся при ходьбе, словно сорванный на околице хотона тюльпан, считалась священной: ею отмечали себя также служители ламаистского культа.

Обувались состоятельные калмыки в яловичные сапоги, чаще всего изготовленные кустарями. Люди классом выше обряжали себя и своих взрослых детей в привозной хром, юфть, сафьян. Беднота обходилась обувкой под названием буршмак. Сварганить себе обновку такого рода мог всяк, нарезав сыромятины и вымочив ее в подкисленной воде или перестоявшем кумысе. И хотя обувь эта изготовлялась все-таки из кожи, в готовом виде буршмаки поразительно напоминали лапти.