Зултурган — трава степная

Мысленно он уже видел, как они пересекают степь на линейке, как их встречают на хуторе сестры и мать. Борис окончательно убедился: здесь их подстерегала засада. Коварно подвел проклятый немчура!

Увидев в окно, что двое шпиков ведут Вадима к линейке, Борис перемахнул через буфетную стойку, чуть не сбив хозяина, и устремился по коридорчику во двор.

Шпики действовали согласно всем инструкциям при поимке особо опасного преступника. Один из них забрался в линейку, подготавливая место для задержанного, другой стоял сбоку, подталкивая арестованного, помогая ему взойти на широкую ребристую ступеньку линейки.

Третий держал лошадей за поводья. Борис с ходу ударил того, что подсаживал Вадима, прихваченным во дворе березовым полешком, заскочил в линейку и толкнул изумленного Вадима в объятия рассевшегося уже шпика. Линейка резко качнулась — Вадим вытолкнул лишнего пассажира. Шпик кулем повалился в дорожную пыль.

Еще мгновение — и третий шпик отскочил в сторону, оттертый крутой грудью пристяжной.

Он отчаянно свистел, призывая на помощь.

Кони рванулись в галоп.

Лишь отъехав от трактира саженей на двести до сворота в лог, Борис оглянулся и с ужасом понял: линейка переехала оглушенного поленом шпика. Двое склонились над ним, позабыв о пистолетах и погоне…

Впрочем, один выстрел все же прозвучал, когда кони спустились уже в ложбину. Стреляли с бугра, из-за камня. Ранили пристяжную… Кони вынесли линейку с беглецами к лозняку у переправы. Затем парням пришлось спешиться. Кровь так и хлестала из простреленного крупа вороного.

Животное, подрагивая всем телом, жалобно смотрело на людей.

Но это было все же спасение для Вадима! Условившись о том, где он будет ждать Бориса с новой упряжкой или с лошадьми под седлом, Борис отпряг пристяжную — конь тут же рухнул, заржал. Борис повел другого коня за повод. В именье управляющего его уже ожидал наряд полиции. Борис и не думал сопротивляться.

Когда готовилась эта операция, Вадим спросил Бориса:

— Ты ведь рискуешь угодить под арест со мною вместе… Не боишься?

— Не считай меня за мальчишку! — с обидой заговорил тот.

 — Здесь все продумано: расчет на вмешательство отца… Да и кто всерьез примет сына Николая Павловича за революционера? Сочтут за баловство, только и всего.

Вадим просидел в камышах у полузатопленной лодки до глубокой ночи. Борис не появился.

И тогда Вадим, изрядно помучившись сомнениями, поддавшись чувству товарищеского долга, решил вернуться в город.