Зултурган — трава степная

Только коротким было счастье девушки в родительской семье, таким недолгим, как птичья песня по весне!

Все эти неписаные правила прошли перед глазами Отхон сызмальства, у нее и в мыслях не было усомниться в законности такого порядка, протестовать, изменять что-либо. Благо, что муж не заносит руки!.. Другим и того хуже: колотит подвыпивший муженек, изводит придирками свекровь, да еще и есть нечего.

Из этого тесного круга ограничений и правил выпадали разве исключения для жен зайсанов и местных дворян — белокостных.

Тем позволительно было вступить в беседу с мужчинами в застолье, высказать свое мнение, заступиться за другую женщину. Да и то, если речь шла о чем-нибудь домашнем.

Итак, Бергяс отрешился от своей супруги, давно уже не заглядывал в малую кибитку, не интересуется, живы ли они там с сыном… И такому его поведению покладистая Отхон находила объяснение: значит, пока не нужна хозяину… Она так и называла Бергяса в разговоре с посторонними — хозяин!

Однако дальнейшее решение Бергяса потрясло ее замеревшую в неверном покое душу: муж настрого запретил ей появляться в большой кибитке.

Ее всегдашние обязанности по уходу за жильем, приготовлением пищи, шитье одежды Бергяс возложил на жену брата Лиджи, Бальджир. Женщина эта удалась на редкость неловкой в работах и неряшливой. В доме вскоре все стало вверх дном, не столько приберет, как натаскает в кибитку навоза, от приготовленной пищи несло какими-то несвойственными ей запахами. Бергяс в сердцах изругал Бальджир и прогнал. А на место нерадивой невестки позвал в дом дородную сноху деда Окаджи. Домовитая толстушка эта за какой-нибудь день-другой вернула кибитке былую опрятность, у нее был мелодичный, приятный голосок. Она умела озорно повести глазом в ответ на двусмысленную шутку старосты, снести его приставания без обиды.

Отхон, конечно, догадалась, почему потянуло в ее сторону от кибитки Бергяса мертвящим холодком. Но могла ли она поправить что-либо в ее теперешних отношениях с мужем? Измена мужа — не новость и для калмычек.

Сколько помнит себя Отхон, разговоры шли между обманутыми женщинами. Ревновали, заклинали соперниц бедами, грозились мужьям… Но все это было лишь между двумя соседками, чаще — дочь в слезах поделится своим непокоем с матерью. На том все и заканчивалось. Упрекнуть мужа в измене, устроить ему разнос, хлопнуть на прощанье дверью — такого не видела на своем веку покорная Отхон. С Бергясом и подавно не выйдешь на откровенный разговор.