Звезда Авроры

Наступает короткая неловкая пауза, а потом, хотя ни одно слово не было произнесено, двое агентов кивают и идут обратно туда, откуда мы пришли. Голова у меня болит, глаз горит до сих пор. Увидев свое тусклое отражение в безликом шлеме, я замечаю, что правая радужка побелела полностью.

– Пожалуйста, – шепчу я. – П-при…

– Принцепс, – говорит тот, что в белом, смахивая с лацкана воображаемую пылинку.

Мои глаза обжигают слезы:

– Ты направляешься домой, Аврора. Я сейчас же доложу, что ты уже в пути. – Рукой в безупречной белой перчатке Принцепс показывает на агентов у меня за спиной.

Белая фигура поворачивается и уходит по коридору.

Один из серых за моей спиной касается панели в стене, и тяжелая дверь рядом с нами с тихим шорохом отъезжает в сторону.

Я иду за агентом внутрь, делаю два шага и резко останавливаюсь – настолько неожиданно, что безликий сзади чуть на меня не налетает. Он успевает затормозить, и это первое человеческое движение, которое я у них заметила.

Я эту комнату уже видела, и шок узнавания настолько велик, что я застываю как вкопанная. Этот образ промелькнул в моем сознании там, в грузовом отсеке, в тот самый момент, когда раздались слова «Армия Обороны Терры». Еще одно видение, ужас от которого немедленно развеял мое паническое беспокойство о том, что я швырнула сильдратийскую девушку в стену просто силой разума.

Именно эти серо-стальные стены вижу я сейчас, те же слепящие лампы, тот же одинокий стул точно посередине, и я сижу на нем.

Как будто мышцы отделяются от костей, варясь в кипятке, и руки себе хочется отрезать. Я инстинктивно отшатываюсь назад, натыкаясь на своего конвоира.

Две ладони в серых перчатках ложатся мне на плечи, стискивают кости так, что они готовы хрустнуть и сплавиться. Колени подгибаются, в глазах плывет.

Те же две ладони хватают меня за локти и толкают к стулу, я спотыкаюсь, меня разворачивают и сажают на него. Я вспоминаю сильдратийскую девушку, как я вскинула руки и отшвырнула ее, даже не коснувшись, и сейчас смотрю на тюремщиков, полуослепленная болью и слезами, отчаянно ища в мозгу, как можно их бросить через всю комнату, ищу и не нахожу ничего.

Только когда надо мною склоняются два шлема и смотрят, до меня доходит, что я уже шепчу ответ.