Сиволапов хотел обернуться; показалось, что во взгляде опера он прочтет что-то важное, нечто такое, что подскажет причину происходящего и поможет понять, что ждет в будущем. Иван Тимофеевич хотел обернуться, но рубоповцы не слишком тактично помогли ему забраться в микроавтобус.
– Вы бы поосторожнее себя вели. Я все же полковник…
– Бывший, Иван Тимофеевич. Бывший. Только в прокуратуре Сиволапов узнал, что Дракула со своими подручными задержан, что имеются доказательства, уличающие его в связях с преступным авторитетом.
Мир пошатнулся: до этой минуты Ваньке-вору казалось, что неприятности обрушились на него благодаря жалобе какого-нибудь барыги, обиженного непомерными поборами в «фонд помощи управлению».
Иван Тимофеевич отказался отвечать на вопросы и потребовал адвоката, каковой и был ему предоставлен, но уберечь от камеры не смог.
Последнее за этот день унижение Ванька-вор испытал, когда его привезли в городской изолятор временного содержания и молоденькая медсестра заставила раздеться догола, проверяя наличие на теле следов побоев и ранений, и заглянула в самое потайное место сиволаповского организма, чтобы убедиться в отсутствии там предметов, запрещенных к проносу в камеру.
Привлеченная блеском полковничьих погон, вся дежурная смена изолятора, состоящая из одного младшего офицера и трех сержантов, поспешила оценить достойное зрелище, и хотя все они пытались сохранить на лице непроницаемо-служебное выражение, в глазах светилось злорадство: «Проворовался».
Примерно то же самое сказала и жена, узнав о его задержании.
Подобного оборота событий она ждала давно, была к нему морально готова и не оценивала как катастрофу."
"Самым обделенным себя почувствовал сын Ивана Тимофеевича. Десяток раз он попадался за операции с наркотиками и кражи, но каждый раз папаня благополучно его отмазывал. Что будет теперь? Максим Иванович не сомневался, что опера, давно имеющие на него большой зуб, теперь устроят настоящую травлю и не успокоятся, пока не определят в соседнюю с папочкой камеру.
– Костю Сидорова должны отпустить со дня на день. В областной прокуратуре предложили своеобразную сделку: они изменяют ему меру пресечения на подписку о невыезде и не выдвигают обвинений по поводу ложного заявления, а он не станет с ними судиться по поводу своего ареста.
– А что ему мешает сперва согласиться, а потом нарушить слово? Они-то с ним поступили не очень благородно, так почему он должен соблюдать правила?
– Я пообещала, что этого не случится.
