Амалия. Книги 12-21

— Что именно? — поинтересовалась Амалия.

— Просто забавно, что мы с вами пришли к одному выводу, — пояснил барон, не сводя с нее огненного взгляда. — Когда доктор оставил Беренделли в малой гостиной, тот был еще жив, а потом почему-то оказался мертв. Значит, его убил тот, кто выходил из большой гостиной. — Он прищурился. — А что, вы разве не запомнили, кто покидал комнату?

— Пока меня интересует, что запомнили вы, — тихо сказала Амалия.

Вместо ответа Александр откинулся на спинку стула.

— А если я забыл? — внезапно с неким вызовом спросил он.

 — Такое ведь бывает, не правда ли?

— Тогда убирайтесь ко всем чертям! — тотчас же отозвалась Амалия, вмиг превращаясь в сварливую бывшую жену. Не то чтобы терпение не относилось к числу ее добродетелей — просто она ненавидела, когда в важном деле начинали препираться по пустякам. А барон, судя по его последним словам, был не прочь заняться именно этим.

— Поразительно, — уронил он в пространство. — По вашему воспитанию я бы никогда не предположил, что вы способны на столь вульгарную фразу.

«И он еще удивляется, отчего я с ним развелась! — усмехнулась Амалия. — Положительно, барон Корф в совершенстве владеет искусством быть невыносимым. И особенно тогда, когда сие абсолютно неуместно!»

— Анна Владимировна Верховская, ее муж Павел Петрович, графиня Толстая, тот рыжий господин, забыл, как его зовут, и еще сын хозяев, — без всякой интонации перечислил Александр. — Анна Владимировна, насколько я помню, выходила дважды, но я не уверен, что она успела бы добраться до Беренделли и всадить ему в сердце кинжал, потому что всякий раз хозяйка очень быстро возвращалась.

Вот все, что я сумел вспомнить. — Барон наклонился к Амалии. — На всякий случай, если вдруг у вас, сударыня, возникнут какие-то сомнения, могу также поклясться честью офицера, что ни я, ни моя невеста не выходили из большой гостиной.

И он ослепительно улыбнулся. А обыкновенно миролюбивая Амалия поймала себя на мысли, что именно за улыбку, а в особенности за вызывающий тон с удовольствием влепила бы барону пощечину.

Впрочем, не исключено, что он как раз того и добивался. Амалия решила ему досадить и с еще более ослепительной улыбкой произнесла:

— Благодарю вас, сударь, вы сообщили все, что мне нужно. Можете идти.

Она указала глазами на дверь, словно ее бывший муж был самым обыкновенным слугой, и углубилась в чтение списка, который для нее составила Анна Владимировна. Александр, помрачнев, поднялся с места.