Амалия. Книги 12-21

У него наготове имелась еще одна колкость для бывшей жены, но он так и не успел ее произнести, потому что за дверью послышались топот ног и чьи-то приглушенные возгласы. Амалия нахмурилась.

Барон Корф распахнул дверь.

— Он умирает! — стонала некрасивая горничная с лицом, залитым слезами. — Говорю вам, он умирает!

— Постойте, постойте, — бормотал доктор де Молине, — я немедленно осмотрю его.

— В чем дело, доктор? — громко спросил барон, и Венедикт Людовикович повернулся к нему.

— Трофим… один из слуг… кажется, ему очень плохо.

Амалия рывком поднялась с места.

— Подождите меня! Я иду с вами.

Узкая, как пенал, захламленная комнатка. Пахнет щами, по?том, какой-то кислятиной и болью.

Человек на скрипучей кровати стонет и мечется. То стискивает зубы, то скалится в тоске.

— Сейчас, — говорит доктор Венедикт Людовикович, наклоняясь над ним, — сейчас я вас осмотрю…

Больной стонет.

Глаша застыла на пороге, стиснув руки до того, что побелели пальцы. Ее губы дрожат.

— Его зовут Трофим? — спрашивает Амалия, кивая на больного.

— Когда ему стало плохо?

— Совсем недавно. Все было хорошо, и вдруг…

Трофима начинает тошнить.

— Похоже на отравление, — негромко замечает Александр, кивая на больного.

— В самом деле, — соглашается Амалия и оборачивается к Глаше: — Скажите, что он ел сегодня?

— Он-то? Да то же, что и всегда…

— Ничего необычного?

— Нет, сударыня… Откуда уж у нас необычное-то…

Трофим откидывается на подушку.

— Странно, — произносит де Молине по-французски, ни к кому конкретно не обращаясь. — Если бы не…

— Да нет, наверное, глупо предполагать… — Венедикт Людовикович качает головой. — Но по всем признакам… он еще упоминал металлический привкус во рту… — Де Молине колеблется, но наконец решается: — Очень похоже на отравление мышьяком.

— Черт возьми! — вырывается у Корфа. — Вот еще не хватало!

— Как вас зовут? — обращается Амалия к некрасивой девушке в одежде горничной, которая тихо всхлипывает.

— Очень хорошо. Глаша, у вас в доме есть мышьяк?

— К примеру, чтобы выводить мышей. Разве нет?

— Для мышей у нас кот Васька имеется, — возражает Глаша. — А о мышьяке я ничего не слышала.

Новый приступ рвоты сотрясает Трофима.