До того ужасного дня три года назад у меня даже никогда не было интимных отношений с парнем. И у меня никогда не было возлюбленного детства, когда я росла, потому что все парни в моем классе и в моем городе были такими… знакомыми. Я знала их с детского сада, точно так же, как мои родители знали их родителей и так далее. В них не было ничего нового или захватывающего, что можно было бы открыть для себя. Их воспоминания были также моими, как и их опыт. Вот почему я так радовался поступлению в колледж — я не только стала бы на шаг ближе к своей мечте стать пилотом, но и познакомилась бы с парнями за пределами Побережья Дьявола.
— Я не курю.
Темное веселье пляшет в его глазах.
— Я думал, ты плохая девочка.
Плохая девочка. То, как он выплевывает эти слова, резко и горячо, заставляет меня хотеть быть именно такой. Легко проигнорировать откровенную насмешку, и, не говоря ни слова, я забираю у него сигарету, наблюдая, как он смотрит на меня, подношу ее к губам и вдыхаю.
В тот же миг у меня начинает гореть задняя стенка горла, и я роняю сигарету на песок посреди приступа кашля.
Я едва слышу его смешок из-за звука моего собственного затрудненного дыхания.
— Господи Иисусе, — произношу я хрипло, откидывая голову назад, к кирпичной стене.
С ухмылкой, от которой ямочка на его подбородке становится ещё глубже, он достает пачку из кармана брюк и достает новую сигарету. Пламя его зажигалки Зиппо величественно танцует на фоне темной ночи, когда он зажигает ее.
— Смотри на меня.
Как будто в эти дни я вообще занимаюсь чем-то другим.
Он кладет ее между губ и делает медленную, чувственную затяжку. На этот раз он любезно выпускает дым у меня над головой. Я чувствую легкое разочарование.
— Вот, — он протягивает ее мне. — На этот раз не так сильно, сорока.
Мне нравится, как он наблюдает за моими губами, когда я медленно вдыхаю. Несколько секунд спустя дым плавно сходит с моих губ, стелясь по его лицу.
— Лучше, — урчит он.
Я улыбаюсь, возвращая ее ему. Он опускает взгляд на красное колечко губной помады вокруг фильтра и замолкает.
Кадык у него подрагивает на горле, и, клянусь, я вижу пульс на его челюсти.
— О…
Но прежде чем я успеваю закончить фразу, он засовывает сигарету между губ и затягивается. По какой-то глупой причине мое сердцебиение замирает при одном виде его рта на том же месте, где только что был мой. Это кажется неправильным. Слишком сокровенным.
На самом деле, стоять здесь с ним наедине кажется слишком интимным.
