Аромат смерти

Иви вспомнила, что Пол говорил что-то в том же роде в тот день, когда пытался ее задушить. Было ли это совпадением? Или вселенная пыталась о чем-то ей сообщить?

Иви заметила капли воды под полиэтиленовым пакетом. «Дьявол!» Горячая вода все-таки затекла внутрь. Где есть желание, найдется и возможность. Среди белого пара Иви нащупала кран, закрыла его, потом встала с табурета и потянулась за полотенцем. Слова Чэн Чуньчиня продолжали звучать у нее в голове: «Думай! Какую роль играет запах в его искусстве?»

Дело было не в том, что Греную нравились «Мадам Роша», а в том, что они стали его своеобразным автографом.

Не слишком сильные и не слишком слабые – точно в меру, – они исчезали, оставляя след лишь для того, кто был способен оценить его произведения. Или только для нее? В любом случае она знала, что духи он разбрызгивает намеренно. Это был не просто след парфюма. Его оставили в качестве провокации, в знак объявления войны, как отметку на карте.

Теперь нужно было найти источник запаха.

Она оперлась о скользкую стену. Стоя в ванной, подумала о том, что поездка в Тунхоу оказалась не напрасной. Пол и Чэн Чуньчинь подтолкнули ее в сторону правды – каждый по-своему. Но чтобы отыскать ее, существовал один-единственный способ. Вернуться домой.

В дом, которого больше не было.

Несколько дней подряд Иви отсыпалась. А когда наконец проснулась, поняла, насколько трудно ей сообщить о своем визите. Экран телефона загорался и гаснул, она крутила и крутила его в руках.

Каждое слово, которое она набирала, жгло ей глаза, и, стерев несколько черновиков, Иви наконец нажала на отправку. Она отослала два сообщения двум разным людям, с одними и теми же словами:

Не «возвращаюсь», не «приезжаю домой». Просто «приезжаю».

Ключ Иви выбросила вместе с мусором много лет назад, словно он был от дома какой-то дальней родственницы. Она упаковала небольшой чемодан, сложив туда сменную одежду, полотенце, зубную щетку, шампунь и гель для душа. Самое необходимое.

…День был погожий, воздух свежий. Иви съездила в госпиталь, чтобы вернуть костыль; там ей сняли гипс. Странно было снова ступать на правую ногу. Очень быстро у нее заболело левое бедро. Двух недель хватило, чтобы изменить привычки, формировавшиеся почти три десятилетия.

Заново учась ходить, Иви добралась до станции и села в поезд. Занавески задвигать не стала, просто натянула пониже шапку и надела наушники, но ничего в них не включила.