Аромат смерти

Родители – и отец, и мать – несколько раз пытались до нее дозвониться, но Иви не брала трубку. В конце концов она выключила телефон и прижалась виском к оконной раме.

Белый номер на синей табличке, ржавчина на железе. Были у них растения в горшках или нет? Иви поглядела на дерево душистой маслины перед входом. Оно было ухоженным и давало приятную тень; всё в изумрудных листьях и крошечных белых цветах, усыпавших землю лепестками.

Из-за двери доносился шум: бульканье чайника на плите, звон кастрюль и сковородок.

– Иду-иду, – сказал голос, потом послышался звук шагов. Дверь приоткрылась. Иви отступила назад и сделала глубокий вдох.

Ей не надо было смотреть, кто открыл дверь: только мать подходила на звонок так поспешно. Она крепко сжимала ручку, чтобы сквозняк не продувал коридор.

Одна стояла на пороге, другая снаружи.

Иви смотрела вниз, на босые ноги матери. Ее собственное лицо было частично прикрыто шапкой, частично – тенью от масличного дерева. Обе молчали. Мать сделала ей знак проходить – вежливо, заботливо и отчужденно.

Иви сглотнула и вошла. Чемодан последовал за владелицей, вкатившись в дом, полный воспоминаний за восемнадцать лет. Она закрыла дверь и огляделась по сторонам. Сердце колотилось так, будто она едва не утонула. Какое облегчение – снова дышать!

Ее комната осталась прежней. Уютные занавески в оранжевый цветочек, уродливое розовое покрывало. Рекламные канцтовары, которые ей подарила учительница в начальной школе. Настольная лампа, служившая ей целое десятилетие.

Фен, пахнущий паленым. Одежда в шкафу, которая стала ей мала, вышла из моды или потеряла свой вид, несколько выцветших бандан. Все как она оставила. Иви провела пальцами по стеклянной столешнице. Та была чистая и блестящая.

Платье, которое она сбросила в тот день, когда уезжала, так и висело на стуле, только выстиранное и выглаженное.

– Я думала, мы договорились, – печально пробормотала Иви.

Они условились, что она заберет брата к себе в Тайбэй, когда поступит в колледж. Он сказал «да», они оба были рады.

Иви подавала документы, ни о чем не жалея и не оглядываясь назад. Но несколько недель спустя Ханс передумал. Когда мать узнала, что они планируют, с ней случился припадок. Иви была в ярости, но переубедить его не смогла.

– Я уже внесла залог за квартиру – боялась, кто-нибудь ее перехватит. Мы можем переехать, как только ты приедешь. Две спальни. Очень симпатичная. В десяти минутах ходьбы до школы. Тебя сразу запишут, я узнавала.