Банда 4

Стараясь подавить в себе подвальные впечатления, он поднял лицо к солнцу и блаженно зажмурил глаза.

Диковатый разговор с неизвестной красоткой, на которую напоролся Андрей, не отрезвил его, не образумил. Ему захотелось приблизиться к тому миру безумной любви, глоток которой достался ему так неожиданно. Звонить снова по тому же телефону он не решился, зная, какой получится разговор. Почему-то была уверенность, что разговаривал он совсем не с Надей. Не вписывался ее облик в те бесстыдно-игривые слова, которые повергли его если не в панику, то в спасительное бегство — когда он, не в силах произнести больше ни слова, положил трубку.

Впрочем, точнее будет сказать, что он отбросил трубку, как можно отбрасывать нечто пугающее, что неожиданно оказалось в руках.

Теперь у него был телефон Нади более надежный, не с газетной рекламы списанный, а полученный из рук подруги. Может быть, он поступил лукаво, не сказав, кто он на самом деле, но она ведь этого и не спрашивала. Он не сказал всего, но всего и она не сказала.

Он попросил телефон, сразу открыв свои намерения — хочу, дескать, познакомиться. А это полностью соответствовало истине. Значит, он может чувствовать себя уверенным и чистым.

Это для него было важным, именно это внушал ему китаец — прежде чем браться за что-то всерьез, прежде чем вступать в самую безобидную или смертельную схватку, надо привести себя в состояние уверенности и чистоты.

Только тогда ты сможешь победить, потому что на твоей стороне будут высшие силы. А они всегда рядом, всегда вокруг тебя, как неуловимый запах мощи и справедливости.

И твоя задача убедить себя, убедить высшие силы, что ты достоин их помощи. А для этого нужно быть свободным от злобы, зависти, ненависти. И взгляд твой, и поступки, и цель должны быть светлыми. Лишь тогда ты можешь бросать вызов и принимать бой, только в этом случае ты победишь, и победа твоя будет угодна Богу, угодна людям.

Авдрей давно бы позвонил Наде по телефону, который дала ему Света, но одно обстоятельство озадачивало его и настораживало — Надя работала в «Фокусе», а Пафнутьев, как дикий зверь, вцепился именно в «Фокус».

Но с Андреем случилось то, что обычно и происходит в таких случаях — чем больше разумных и убедительных предостережений приходило ему в голову, тем тверже он убеждался в том, что рано или поздно все-таки позвонит.

«Сказать Пафнутьеву?» — мелькнула опасливая мыслишка.

«Скажу. Чуть попозже. В конце концов я звоню ей не по служебной обязанности, а по личному делу».