– А нынче только на пиры и брать, для виду бравого.
Боярин сел на лавку, важно поглаживая бороду.
Мы с Варей смотрели, как ее отец радовался подарку. Господи, да я же ей-то самой еще ничего не подарил!
Я полез в мешок, вытаскивая ленты, чулки, еще что-то, что любезно положил мне Ксандр, знающий толк в женских предпочтениях, складывал все это на лавку, потом сгреб неуклюже в охапку и протянул девушке.
– Варя, это все тебе, из заморских стран!
Лицо Вари вспыхнуло, глаза засияли. Она бросила на меня благодарный взгляд и, бережно прижав подарки к груди, юркнула за дверь.
Аристарх улыбнулся.
– Ишь, примерять побежала, – кивнул он.
Боярин придвинулся ко мне:
– Знаешь ли, давненько я ее подарками не баловал. А одну сейчас в город не отпускаю, побаиваюсь после того случая. Давай-ка, садись, немного наливочки выпьем для аппетита, пока челядь обед готовит."
"Мы пригубили по чарочке вишневой наливки. А тут и Варя вернулась. Вид довольный, улыбается. Видимо, по вкусу пришлись ей мои подарки.
«И я тоже хорош, – укорил я себя, – о подарках в Италии и не подумал, дубина». Хорошо, купцы запаслись всяким товаром, которого во Владимире еще и не достанешь.
Слуги накрыли в трапезной стол, и мы перешли туда.
Покушали мясных щей. Пока прислуга убирала грязную посуду, Варя попросила:
– Расскажи, как съездил, где бывал, что делал?
Я начал свое повествование c того, как мы плыли на ушкуе через проливы и моря, как вышли в Средиземное море, где Италия уж совсем близко была, неожиданно увлекся, рассказал о шторме, сломанной мачте и о том, как нас выбросило на берег Северной Африки.
Когда я описывал, как мы стаскивали корабль с отмели и чуть не попали в ливийский плен, у Вари от ужаса округлились глаза. Бедная девочка! Она слишком близко к сердцу принимала все опасности, которые мы преодолели. Но когда я расписывал, в каком наряде я предстал перед купцами в Сиракузах, чтобы не отличаться от местных жителей, она звонко смеялась.
Потом остановился на моей частной лекарской практике во Флоренции, излечении Марии, дочери герцога Франческо Медичи, и на том, как она помогла мне с побегом, спасла от верной гибели, задуманной ее коварным отцом. О подаренной Марией золотой броши с бриллиантом я благоразумно умолчал. И снова пережитые события я перемежал с описанием восхитительных картин художников Ренессанса в палаццо Питти, скульптурах, готическом стиле соборов.
