– Заждались мы тебя, долго ли было из Суздаля во Владимир возвертаться?
– А ты кто такой, чтобы допрос мне учинять? Пшел вон с дороги! Шпынь!
– Остынь, лекарь. Я холоп Михаила Гладкова. Мы тебя с полудня ждем.
– Где же сам Михаил, что-то я его не вижу.
– Пойдем со мной, провожу, – миролюбиво предложил незнакомец.
– Ты иди, а я поеду.
Что-то мне не нравился этот разговор, какой-то он неопределенный. Хотел бы ограбить – напал бы, не разговаривая. Да и грабить меня – пустое, денег я не получил, а с собой впопыхах не взял.
Даже калиты поясной не имел.
Незнакомец уверенно шел вперед, я на коне – за ним.
Если это действительно холоп купца, то что ему здесь, в чужом городе, делать? Зачем я ему срочно потребовался, на ночь глядя? По обычным делам с утра приходят. Я терялся в догадках. Не с Пелагеей ли что стряслось? Так не зазывали бы неведомо куда, у Ефросиньи бы и поговорили, коль потребовался. Иль купец почудить решил? Так не на того нарвался!
Перед воротами, за которыми виднелся каменный двухэтажный дом, неизвестный остановился, зашел в калитку, распахнул ворота и бодро крикнул:
– Заезжай, лекарь!"
"Я спешился, завел коня.
Посмотрел по сторонам, оглядывая двор. Окна дома темны, не похоже, что здесь кто-то живет. Двор тоже пустынен и тих – не кудахчут куры, не хрюкают свиньи – живности не слышно вообще. Нет даже собачьей будки, равно как и собаки. Вдруг в черноте одного окна метнулся и тут же погас огонек. Или показалось?
Меня охватила тревога. Неужто западня? Надо убираться отсюда, и побыстрее.
Я постарался незаметно вытащить нож. Меж тем незнакомец, громыхнув затвором, закрыл ворота. Теперь на коне не выбраться, но через калитку – вполне, в крайнем случае – через забор перемахну.
Неизвестный направился ко мне. Я уже прикидывал, как половчее ударить его, как внезапно распахнулись двери дома и вспыхнули два факела, освещая ступени. Из дверей важно выступил – собственной персоной – суздальский купец Михаил. За ним вытягивали шеи скоморохи, начавшие бить в бубен, дуть в дудки, жалейки, наяривать по струнам гуслей.
Шум получился оглушительным.
Купец с распростертыми руками неспешно спускался по ступеням, а за ним толпой – скоморохи, слуги и охранники. Конечно, с ножом в руке я выглядел как дурак. Отвернувшись, я постарался незаметно сунуть нож в ножны.
Я опешил: что, у купца здесь, во Владимире, – дом? А ведь раньше он мне об этом не говорил.
Купец подошел поближе, поздоровался и обнял меня.
